поворот, огибая стоявший у стоп-линии автобус. Я вывел машину из заноса, поработал рулем, и спустя несколько валких движений нос автомобиля уставился ровно вперед.

Глянул в боковое зеркало. Коп на «Импале» потерял управление, попытавшись повторить мой маневр. После заноса полицейский автомобиль круто развернулся посреди перекрестка, освещаемый зеленым сигналом светофора. Водитель вжал педаль тормоза, задние габариты засияли красным. От резкой остановки инерция передалась с одного бока автомобиля на другой, и «Импала» чуть подпрыгнула на двух колесах, едва не опрокинувшись на крышу. Подлетевший бок упал на асфальт, и машина замерла.

Далеко впереди туманная дымка засияла полицейскими огнями. Неужели подкрепление, уже? И трех минут не прошло. Так и район могут оцепить. За кого они меня приняли?

Я заметил узкий поворот, ведущий в подворотню. Поднял ручник, одновременно поворачивая руль. Задняя ось заблокировалась, машина принялась разворачиваться вокруг передней. Опустил ручник, перешел на вторую, поддал газу — и под почти прямым углом влетел в переулок. Подвеска сыграла жестко, и я чуть подлетел с кресла, когда автомобиль заехал на тротуар, протиснувшись между двумя припаркованными автомобилями.

Переулок предназначался для пешеходов, а не автомобилей — было тесно. Повернул бы я чуть в сторону, и боковые зеркала тут же снесло бы о стену. Мимо пронесся гигантский мусорный бак.

Сквозь подворотню мы вылетели на очередную широкую дорогу, и я понял, что потерялся.

— Куда ехать? — крикнул я.

— Туда! — Мартин отлип от камеры и указал пальцем на просвет между двумя высотками: сквозь них виднелся огромный вантовый мост, стоящий на синих опорах.

Я вспомнил карту. Нужный мне район располагался между Манхэттенским и Бруклинским мостами. Уже близко.

Впереди дорога разделялась: несколько полос уходили наверх, к эстакаде, ведущей к мосту, вторая половина, напротив, вела под эстакаду. Я поехал вниз, ощущая, как от спуска машина дополнительно ускоряется. Мне не хватало привычной пятой передачи.

Обогнав на скорости нескольких таксистов, я заметил впереди огромную лужу — и не смог объехать ее, потому что справа меня поджимал какой-то любитель ночных гонок на «Додже». Я влетел в лужу, скорость резко сбавилась, из-под колес вырвалось целое цунами. Волна окатила нашу «Шеветту»: все окна и стекла покрылись темной, грязной лужей. Дворники смахнули воду, в глаза ударил ослепительный свет фар прямо на уровне моих глаз, в ушах зазвенел пронзительный гудок — я летел по встречной полосе прямо под грузовик. Мартин заорал, не отрываясь от камеры.

Я дал левее руля, углубившись во встречное движение, разминулся с грузовиком и проскочил между ним и такси. Чудом выжив, я вернулся на свою полосу, и Мартин торжественно засмеялся.

Не сбавляя скорости, я ехал вперед, сверяясь с зелеными указателями. Зеркала стали мне недоступны, их залило водой, поэтому я мог только надеяться, что сзади нас никто не преследует.

Вскоре я заметил знакомые слова на указателе, повернул сначала налево, а потом направо, и мы оказались на дороге, которую от реки отделяли стальные перила и бетонные преграды. Над нами возвышались мосты, подсвеченные белыми лампами.

Погоня взбодрила Мартина. Оказавшись в знакомом квартале, он, как навигатор, принялся объяснять, когда и куда мне поворачивать. С дороги я заехал во двор, заставленный автомобилями. Нас окружали не самые высокие по меркам Манхэттена многоэтажки из красного кирпича. Все они были построены в форме равноконечных крестов.

Мы подъехали к одному из таких домов, припарковались на, кажется, единственном свободном месте под раскидистым деревом. Переключившись на нейтралку и подняв ручник, я наконец-то успокоился. Оказалось, что во время поездки все мои мышцы напряглись, а теперь расслабились, и тело обрело удивительную легкость.

Я выдохнул, заглушил двигатель. Фары погасли. Ставший привычным шум исчез, и внезапно навалилась тишина.

— Это было просто нечто! — радостно сказал Мартин. С заднего дивана он взял сумку и принялся убирать в нее свою ручную камеру. — Просто вау.

— Какого хера это было? Ты что, снимал?

— Ну да. Конечно. Пойдет в мой фильм!

— Какой фильм?

Мартин вдруг затих, обдумывая ответ. В итоге он просто махнул рукой и ничего не ответил.

— Ладно, а что с номерами? — спросил я.

— У меня две пары… Вот конкретно щас мы были не с моими, а с другими…

— Чего? И как это понять?

— Ну как… у меня по документам одни номера, а стоят другие… Я поменял… перед тем, как поехать домой.

— Нафига?

— Я подумал так. Я пьяный, верно? Поэтому мне нельзя останавливаться… Если коп попросит — я просто уеду. А если номера свои, то машина спалится…

— Ты правда решил, что сможешь сбежать от погони, будучи настолько пьяным? Ты бы расшибся о первый же столб.

— Ну а тебе какое дело? — несколько обиженно произнес он. — Расшибся бы и расшибся.

— Хорошо, — я отцепил ремень безопасности. — А номера вторые откуда у тебя?

— О-о, а это хороший вопрос. У меня целый! Целый… — обороты мыслительных процессов Мартина резко замедлились. Он стал вялым, веки потяжелели, и он продолжил сквозь зевок, — целый набор номеров. Русские подарили.

— Какие русские?

— Ну как какие. Мафия! Я снимал им рекламу, а они мне дали денег и номера, сказали, полезно иметь запасные….

— Знаешь, это звучит неубедительно.

— Слушай… Друг… помоги, а? Давай сменим номера и пошли спать, я щас реально умру.

Я вышел на улицу. Дождь уже закончился — либо же тучи обошли стороной этот район. Под шум листвы, обдуваемой ветром, мы с Мартином поменяли номера. Точнее, менял я, выкручивая болты отверткой, а он стоял рядом и подавал таблички.

Когда я закончил, Мартин ударил себя по лбу и запустил пальцы во взъерошенные волосы.

— Вот черт. Я же живу не тут! О-о нет…

Я в незнакомом районе и без малейшего понятия, откуда тут можно вызвать или остановить такси. По карте доберусь до ближайшей станции метро, благо оно круглосуточное, потом ждать поезд, ехать, идти… Буду дома часам к четырем, весь взмокший от дождя. Ботинки наверняка наполнятся водой, и стельки будут мерзко чавкать. Если простужусь, то что тогда делать? Как устроена американская медицина? Мне не хотелось узнавать ответ на этот вопрос.

— Ладно, — продолжил он, — давай в машине поспим.

Идея мне не понравилась, но идти домой — еще хуже. Я согласился. «Шеветту» ужасно засрало, скрыв ее цвет. Номера мы сменили, уехали далеко. Копы, наверное, ее не опознают. Но выезжать на ней куда-то этой ночью