для горожан и их веры, но и для академии и адептов так же! Они бы прониклись гордостью за то, кто они. Перестали бы чувствовать себя настолько никчемными и отверженными. Они поймут, что мы можем не только разрушать и уничтожать. Они увидят, что мы можем творить и возрождать…

Речь Изэллы слегка отдавала пафосом, но всё равно меня проняло до глубины души. Каким бы ни был у неё посыл, я ей поверила… Это не пустые слова, не просто предложение… это глас Проклятого, молчавшего о наболевшем долгое время!

Ребята молчали, но серьёзные лица были подтверждением моих мыслей.

Изи сейчас высказала то, о чём думали все. Пусть про себя, тая от других…

Она попала в цель! И какие бы последствия после этого не грянули, она достойна уважения, что первой нарушила молчание. Нашла в себе силы, признаться и предложить.

– Никто на моей памяти до нас не поднимал скалы, – махнула она рукой на хребет, который пикой уже врезался в мягкое пузо белоснежного неба.

– Вы посмотрите на этот дивный сад, – с восхищением продолжала Изэлла, кивнув на великоствольные деревья и гигантские кусты.

– Раньше никто из адептов, преподавателей и Совета Проклятых даже предположить не мог, что существует дар такой силы. Уничтожать или скрывать это, как по мне, вот настоящее преступление!

На поляне повисло тягучее молчание.

Даже мистер Шайх пребывал в глубокой задумчивости, за что я его зауважал ещё сильнее. Он не накричал на адептов, ставя на место. Не отрезал категорично, тыкая в её неправоту. Он слушал, обдумывал… а значит, прислушивался к мнению других, а не только стоял на своём!

– Понимаю, – воинственный запал Изи поостыл: голос звучал тихо, будто она извинялась, что погорячилась раньше, – я озвучила слишком прогрессивные мысли, но жить настолько закрыто, насколько живём мы… сложно. Это ничуть не прибавляет нам веса в глазах других, что и показывает практика выхода в город или Поле. Нас ненавидят и презирают, нас не уважают и не боятся.

– А тебе нужен их страх и преклонение? – задумчиво уточнил ректор, смотря на адептку ни то снисходительно, ни то, по-отцовски мягко-ожидающе.

– Нет! – торопливо покачала головой русалка. – Но я хочу видеть гордость и восхищение, мне это нужно! И не только мне! Нам! АКАДЕМИИ! Я хочу, чтобы все знали, что мы умеем… не только убивать, но и приносить нечто красивое в наш мир. И несмотря на то, что мы Проклятые и Отверженные, мы не бездушные монстры. Мы больше, чем Звери для защиты территории. Мы хотим быть максимально полезными для общества и земли!

Поразила умозаключением Изэлла.

Она мне всегда казалась поверхностной, высокомерной и заносчивой. Но теперь я ясно поняла, что это лишь маска, за которой Изи предпочитала прятать свою истинную, куда более глубокую суть. Злость, язвительность, нападение… Да, так проще скрывать боль, досаду и разочарование.

Пусть её речь была довольно странной и сумбурной, для меня Изэлла наконец-таки вырвалась из кокона безразличия ко всему и озвучила мысли, которых бы никогда ни при каких других обстоятельствах не озвучила.

И судя по взглядам ребят, они были с ней больше, чем согласны.

Ректор кивнул:

– Как бы странно не прозвучало, но ты права, а я не из тех людей, кто не может признать свои чужие ошибки. Вероятно, мои взгляды древние и молодому поколению сложнопонятные. Соглашусь, что много устаревшего в законах, порядках и я с удовольствием готов вносить изменения, но это не значит, что к нам в академию хлынут экскурсионные толпы! – добавил строго. – Максимум, что можно позволить, небольшой обзор для прессы.

– Ну мистер Шайх, – заскулила жалобно Изи, – этого мало… Позвольте нам, что ли… вести блог… Как у нас проходят дни, какие-нибудь мелкие обзоры практик…

– Если ты мечтаешь уничтожить нашу академию и всех отверженных махом, то можно и пригласить, и блоги позволить.

– Я не хочу уничтожать, – обиженно пробормотала Изи.

– Тогда, как думаешь, узрев нечто, что неподвластно им… даже простейшее из ваших умений, что скорее проснётся у людей: восхищение или презрение? Гордость или зависть? Любовь или ненависть?

Мы молчали. Уж не знаю, о чём думали другие, а я, затаив дыхание, призналась себе: никак не восхищение и не любовь… И словно подтверждая мои мысли, ректор добавил:

– Ничто так не вызывает жажду уничтожить, как зависть! – подытожил мистер Шайх. – А я слишком радею за академию и вас, чтобы так рисковать! Не при мне! Каждый адепт академии для меня важен. Каждая отверженная тварь, – для значимости покачал головой ректор, и в этот момент я заметила за его спиной вьюнок-мухоловку. Растение… это наглое, бессовестное растение пародировало ректора. Двигалось строго за его спиной, вращало стеблями, крутило зубастой головой, пытаясь передать жесты мистера Шайха, но так, чтобы ненароком не попасть ему на глаза.

Из-за этого нелепого действа строгость речи мистера Шайха сходила на нет: проказливое растение своей выходкой вызывало смех.

И я едва сдержалась, чтобы не заржать в голос, когда ректор нахмурился, чуть качнув головой, будто заподозрил нечто и собирался уточнить, что не так, а мухоловка так усердно, утрировано пародировала, что чуть в него не врезалась…

«Зелёного актёра/шута» заметила не только я. По ходу, вся честная компания. Изэлла тоже улыбку пыталась спрятать, но губы, полагаю, как и у меня, растягивались против воли. Чайо уже подрагивал от тихого смеха, прикрывая рот кулаком. Даже Грознич с Кромом и те, стараясь казаться серьёзными, нет-нет, да и отворачивали головы, чтобы не выдать улыбки на лицах.

– Что-то нет так? – Мистер Шайх не выдержал, обвёл нас недоумённым взглядом. – Я говорю что-то смешное? – Оглянулся в одну сторону за себя, в другую, чтобы убедиться – не над ним ли потешались адепты.

И если в первый миг я ужаснулась – всё, сейчас поймает глупое растение, и нам всем прилетит какое-нибудь суровое наказание, то… нужно отдать должное, растение невероятно быстро переместилось за спину ректора, оставаясь в слепой зоне. Мне этого времени тоже хватило, чтобы пригрозить Мухоловке кулаком.

Оно поймало мой посыл и тотчас утратило желание выступать: сникло, словно раздосадованно, что зрители не оценили его стараний, но при этом, продолжало оставаться в не поле видимости ректора, явно страшась попасться ему на глаза.

– Ничего смешного! – поспешила заверить мистера Шайха я. – Простите, это… – запнулась, собираясь признаться над чем смеялись, но гибрид почему-то замотал клыкастой головой, умоляя меня этого не делать.

Я опешила от такого здравомыслия растения и умолкла, точно придурошная вытаращившись на ректора.

– Что «это»? – не дождался продолжения мистер Шайх.

– Да так… – размазано отозвалась я,