и холоднее становилось в душе. Словно бы подействовала некая анестезия.

Страница её жизни была даже не перевёрнута — сгорела и рассыпалась пеплом. И этот пепел сейчас засыпал её душу точно так же, как падающий с неба снег засыпал дорогу. Какое-то время княжна бездумно глядела на снегопад. Потом, очнувшись от созерцания, тронула мобиль и покатила дальше, прокладывая одинокую колею по заснеженной дороге. В самую волшебную в году рождественскую ночь, в часы исполнения самых заветных желаний, Варя бежала от шума, от праздника, от веселья. Она искала места, где сможет спокойно, без посторонних, посидеть и справить поминки по своей любви.

Улицы Тамбова были пусты. Отхлопали, отсверкали своё фейерверки, разбежались по домам толпы гуляющих горожан. Рестораны и кафе сверкали яркими огнями. В них веселилась состоятельная публика, и княжна всякий раз проезжала мимо. Наконец, она приметила тускловатый огонёк над скромной вывеской. Она остановила мобиль у заведения и спустилась в полуподвал.

Обстановка показалась ей довольно уютной: деревянные нарочито грубые столы, такие же деревянные лавки, оформленная под старину барная стойка, тяжелые подвешенные на цепях светильники, имитирующие свечи. Варя подошла к стойке, оглядела выставленные на полках бутылки. Крепость всех напитков — не ниже сорока градусов.

Она такое попробовала однажды, с разрешения и под присмотром отца. После первой рюмки закружилась голова. После второй начал заплетаться язык. А что было после третьей, она не запомнила. Очнулась на другой день в своей постели с раскалывающейся головой и зареклась даже прикасаться к подобной отраве.

— Что желает барышня? — осведомился бармен, протирая белоснежным полотенцем высокий стакан тонкого стекла.

— Скажите, — решилась, наконец, Варвара, — у вес имеется что-нибудь послабее? Какое-нибудь вино?

— Пиво, барышня, — понимающе улыбнулся бармен. — Рекомендую английский тёмный эль. Крепость не более четырёх градусов, богатый вкус, легкая хмелевая горчинка. К нему замечательно подходят жареные охотничьи колбаски.

— Давайте, — согласилась девушка.

Бармен тут же нацедил в высокую фаянсовую кружку тёмного, почти что чёрного пива.

— Берите. Выбирайте себе любой стол. Здесь, как видите, пусто. Примерно через час и меня здесь не будет.

— А колбаски?

— Колбаски будут буквально через пять минут. С пылу, с жару — как полагается.

Пиво Варя пробовала. В Москве, в студенческих забегаловках. Там оно ей не понравилось: бледное, цвета неудобно говорить чего. Вкус непонятный. Одной кружки ей хватало на весь вечер, и ту она не каждый раз допивала. Брала именно потому, что особой крепостью пиво не отличалось. Так, водичка.

Эль, выставленный перед ней барменом, от московского студенческого пива отличался кардинально. Почти чёрный цветом, густой, он пах почему-то карамелью и немного шоколадом. Варя осторожно отпила. Да, этот эль можно было буквально смаковать. Ничего подобного княжна ещё не пробовала. И та самая обещанная хмелевая горчинка оказалась на удивление приятной.

Варвара успела сделать лишь несколько глотков, оценивая новый для себя вкус, как перед ней возникла толстая доска, на которой в небольшой чугунной сковороде шипели горячие, аппетитно пахнущие колбаски.

— Спасибо, — кивнула девушка.

— Обращайтесь, — откликнулся бармен и вернулся за стойку протирать белоснежным полотенцем и без того идеально чистые стаканы.

А Варя, получив необходимые компоненты для своей тризны, принялась за дело. Жевала вкуснейшие и острейшие колбаски, и тут же заливала пожар во рту и боль в душе тёмным ароматным элем. О графе Езерском она сейчас не думала. Придёт время, когда схлынут эмоции, все, до единой, тогда она и примется скрупулёзно препарировать себя, свои мысли и поступки.

Варвара успела одолеть полкружки. В голове приятно шумело, и все проблемы, все невзгоды, обрушившиеся на неё этой ночью, словно бы затянулись серой вуалью. Они были, но где-то там, отстранённые на время. А время ей очень нужно. Нужно собраться с силами для того, чтобы назавтра всё произошедшее осмыслить и окончательно принять. А потом решить, как следует жить дальше.

По окнам, обнаружившимся где-то под потолком, мазнул свет фар. «Неужели кто-то ещё сегодня разъезжает по городу», — подумала княжна. И тут двери кабачка открылись и вошел Андрей. Быстро огляделся по сторонам и направился к стойке. Спросил пива и с кружкой в руке присел за стол напротив Варвары. Внимательно поглядел на девушку, нахально утащил у неё самую сочную колбаску, на которую та нацеливалась последнюю пару минут, и принялся жевать, запивая большими глотками пива.

— Ты зачем здесь? — спросила Варя, отметив мимоходом: язык ещё не заплетается.

— На всякий случай, — спокойно ответил Андрей. — Чтобы не дать тебя в обиду, если появятся обидчики, и привезти домой, когда ты закончишь принимать микстуру. Сейчас не тот сезон, когда можно позволить себе спать в мобиле.

Он расстегнул лётную кожанку на меху, и стали видны шелковая белая сорочка и галстук-бабочка.

— Я не стану тебе мешать, — добавил инженер. — Просто побуду рядом, подстрахую.

— У вас полчаса, ребята, — напомнил бармен. — Потом я закрываюсь.

— Ничего, откликнулся Андрей, — нам хватит.

И вновь повернулся к Варваре.

— Ты извини, но я оказался до некоторой степени в курсе твоих обстоятельств. Своё мнение высказывать я не собираюсь, ты о нём и без того знаешь или, по меньшей мере, догадываешься. Скажу только одно: как бы плохо не было на душе, как бы не болело сердце, время лечит всё. Просто дай ему время. А пока — найди в себе силы жить дальше и ждать, когда время сделает свою работу.

Андрей отсел со своей кружкой за другой столик, и отвернулся от девушки, чтобы не смотреть на неё и не смущать своим присутствием.

Это вторжение нарушило едва установившееся равновесие в душе Варвары. И мысли, и эмоции вновь заскакали в разные стороны, грозя свести с ума. Она не успевала за ними, не в силах была отловить каждую и разложить по полочкам. Но безнадёги, пустоты и апатии в них стало намного меньше. И одно это уже стоило благодарности.

Варя начала собираться с духом и с силами, чтобы подсесть к Андрею, но тут дверь кабачка распахнулась и ввалилась ещё одна компания. Двое крепких парней в коротких драповых куртках, высокий мужчина средних лет в пальто британского фасона, с худощавым лицом и холодными светлыми глазами. С ними вошла развязная девица, одетая хорошо, но при этом размалёванная, словно проститутка.

— Я через десять минут закрываюсь! — поспешил сообщить бармен.

— Ничего, — сказал британец, — мы успеем.

Мужчины подошли к бару, принялись что-то заказывать, а