человек. Кроме того, не было таких строгих правил, как на официальном балу. Собственно, правило было одно: веселиться самому и не мешать другим.

Князь тоже позволил себе немного расслабиться. Даже вывел супругу в круг и совместно с княгиней образцово прошел тур вальса. Пожалуй, никто не мог сравниться с этой парой, да, признаться, и не пытался. О танцевальных талантах Владимира Анатольевича тоже ходили легенды, и не все из них были вполне пристойными. Наиболее устойчивым был слух, будто бы он однажды затанцевал партнёршу до такой степени, что она прямо во время танца впала в натуральный экстаз. Имя дамы на публику тактично не называлось, но в интимных беседах дамы шепотом передавали друг другу тайные сведения.

Разумеется, князь Морткин был в числе приглашенных. Разумеется, у него на лице была чёрная шелковая полумаска. И, разумеется, его все до единого узнали. Но, пользуясь условностями карнавала, дамы позволяли себе в танцах некие вольности, недопустимые в ином случае. Более откровенное кокетство, более прозрачные намёки. Но и князь, поймавший кураж, отвечал тем же. В общем, веселились все. Почти.

Варвара ходила по залам, отыскивая Алекса. Она нашла способ передать ему приглашение, и даже получила ответ с уверениями: он обязательно появится. У неё на эту ночь имелись обширные планы с далеко идущими последствиями. Но графа, как назло, нигде не было видно.

Княжна даже рискнула высунуть нос на улицу, но январь — это, всё-таки, не сентябрь, и в бальном платье она не выдержана снаружи даже нескольких секунд. Вернулась в тепло, поёжилась, изгоняя из тела свежие воспоминания о зимней стуже, и вновь принялась бродить в поисках Езерского.

Её занесло в бальный зал. Здесь царило самое безудержное веселье. Взрослые, а то и пожилые гости от всей души дурачились. Вокруг красавицы-ёлки, установленной в центре зала, под бравурную музыку двигался хоровод. Кто-то ухватил Варю за руку, вовлекая в общий поток.

— Здравствуй!

Узнать Андрея было совсем нетрудно. А увидеть близкого человека — приятно.

— Здравствуй, — улыбнулась Варвара. Кажется, первый раз за вечер. — Я вижу, ты вошел во вкус?

— Вполне. По совету твоего отца, я решил для себя что играю в некую игру. Что мой княжеский титул — такая же маска, как и тот кусочек шелка, что сейчас надет на мне. И, знаешь, получилось. По крайней мере, я ощущаю себя вполне терпимо. А сейчас, в двойной маске, и вовсе свободно.

Тут закончилась музыка, хоровод рассыпался. Гости затеяли новую игру, но молодые люди успели отойти в сторонку.

— Я рада за тебя, — искренне сказала Варвара. — Кто действительно достоин титула, так это ты. Кстати, тебе не встречался Алекс? Он обещался быть, но я нигде не могу его найти.

И прежде, чем разом помрачневший Андрей высказал своё мнение о графе, объяснила:

— Мне нужно с ним поговорить. Нужно спросить его о… о многом. Я надеюсь, что эта ночь даст мне ответы на все вопросы.

Андрей смягчился:

— Действительно, многое нужно прояснить. Но нет, я его не видел. Даже издали не примечал. Разве что у него такой костюм, что его невозможно узнать.

Улыбка на лице Варвары снова погасла.

— Жаль, — печально произнесла она. — Я пойду, ещё поищу. Не хочу своим пасмурным видом портить настроение людям. И ты за мной не ходи, не надо. Я тебя сама найду. Поверь, мне это сделать проще.

Варя удалилась. Андрей вернулся в круг танцующих, но полностью отдаться веселью, как прежде уже не мог. Вид печальной девушки не давал ему покоя. В конце концов он, завершив очередной танец и вернув партнёршу на место, пошел искать княжну. Его охватило беспокойство пополам с гневом в адрес Езерского. Это же каким нужно быть мерзавцем, чтобы испортить своей невесте рождество? Чтобы в то время, когда все веселятся, она бродила привидением из комнаты в комнату с потухшими глазами, разве что не плакала при этом.

Графа нужно было найти хотя бы для того, чтобы исправить княжне настроение, и Андрей принялся за поиски. Обошел все те места, куда не могла попасть Варвара: курительные и туалетные комнаты, бильярдную, но Езерского нигде не встретил и зашел на второй круг.

Варя, в свою очередь, не надеясь больше на свою зоркость, принялась выспрашивать гостей. Тех, кого смогла узнать под маской. Но Алекса никто из них не видал. Она углядела пробирающегося вдоль стены жандармского подполковника. Того самого, с кем сегодня ездила подменять содержимое сейфа. Ловко перехватила его и принялась за расспросы.

— Добрый вечер, господин полковник.

Она где-то слышала, что подобное обращение очень льстит офицерам. И вправду, жандарм тут же заулыбался:

— Добрый вечер, Варвара Владимировна.

— Решили предаться развлечениям? Самое время. Скоро полночь, будет салют, а после — рождественский пир.

— Увы, нынче мне не до праздников. Шпионы, знаете ли, не дремлют, и мне покою не дают.

— Очень жаль. Сегодня отец приготовил какое-то невиданное зрелище. Думаю, завтра в Тамбове одной легендой о князе Тенишеве будет больше.

Подполковник начал проявлять признаки нетерпения.

— Это замечательно, Варвара Владимировна, но, честное слово, совершенно нет времени ни на зрелища, ни на пир. Покорнейше прошу меня простить, но спешу. Дела.

— Подождите, полковник. Один вопрос: вы не видели сегодня графа Езерского? Или, возможно, знаете, где он сейчас?

Жандарм остановился, повернулся к девушке.

— Варвара Владимировна, — сказал он совершенно серьёзно, — я не видел сегодня графа. Но…

Он взглянул на дорогие наручные часы.

— Совершенно точно знаю, где он сейчас находится и что делает.

— Да? — радостно вскинулась княжна.

— Да, — жестко подтвердил подполковник. — Простите, но лгать вам я не хочу и не могу. В этот самый момент он ворует чертежи из вашего служебного сейфа. А теперь позвольте, мне срочно нужно воспользоваться телефоном.

Глава 19

Варвара сидела на кровати в своей комнате полуодетая, и её настроение менялось подобно калейдоскопу. То злость, то отчаяние, то внезапный порыв куда-то бежать и что-то делать. Куда бежать и что делать — неясно.

Как она сумела добраться сюда без слёз, без криков, спокойным ровным шагом, она сама не понимала. Это была настоящая пытка — приветливо улыбаться всем встречным, отвечать на приветствия, с иными даже разговаривать, и при этом всё время ощущать, как в глубине души ворочается кусок чёрного льда, насквозь промораживая всё её существо и кромсая острыми, как бритва, гранями всё, к