Предсказуемым итогом — с крыши они упали вдвоем. Еще один наполовину оторвавшийся кусок металла, обнаружившийся чуть ниже, распорол ее рубашку и бок, — для нее ерунда, а человеку, даже отменно подготовленному, пришлось бы несладко.

На балкон верхнего этажа они тоже рухнули вместе. Благо, квартира оказалась тёмной и пустой.

Как следует приложившийся о каменный пол спиной Двенадцатый приглушенно взвыл и коротко, но с чувством выматерился сквозь зубы.

Лежал он, слегка оглушенный ударом, очень удобно, чтобы неприлично рассмеяться и навалиться сверху, положить ладонь на горло, сжимая пальцы.

— Твой лучший ракурс, волчонок.

Эрика сжала пальцы лишь немного сильнее, — чтобы почувствовать, как бешено бьётся под ними яремная вена, — и тут же вынуждена была отпустить, получив в бок удар коленом, от которого, кажется, треснула пара рёбер.

Что ж, неплохо.

Прошлым летом они расстались на том, что пуля пролетела всего в паре дюймов от ее уха, а Дэнни раздражённо шипел из-за неудобств, неизбежно прилагающихся к двум сломанным пальцам.

— Ты охуела? — для по-настоящему больно ударившегося человека на ноги он вскочил рекордно быстро, и хотя его заметно пошатывало, явно был готов как минимум защищаться.

— Мы тут вообще-то выясняем, кто кого быстрее убьет, — Эрика тоже выпрямилась, расправила плечи, и позволила, наконец, глазам приобрести янтарный оттенок одновременно с тем, как из-под верхней губы показались клыки. — Или я что-то перепутала? Или юный волк не хочет умирать, не прогулявшись по местным борделям? Ты ведь этот адресок хотел на сей раз у меня спросить?

Она лукавила, конечно же. Просто чтобы позлить, в идеале — смутить.

В прошлый раз щеголявший узнаваемым загаром, ложащимся на кожу только на Востоке, волк то и дело отвлекался от их интереснейшего совместного досуга, искренне наслаждаясь неувядающей красотой старушки-Европы.

За что, собственно, двумя пальцами и поплатился.

Однако вопрос про катакомбы, прозвучавший под занавес, оказался очарователен настолько, что пацан теплой июльской ночью был сопровожден не только в собор Святого Стефана, но и под него — и близко не туристическим маршрутом.

Дэнни, наконец, отдышался, — видимо, вампирская улыбка бодрила как ничто иное, — и, зацепившись за выступ, вскочил, почти взлетел на парапет.

— Для тебя это, что, больная тема? Знаешь, как называют женщин с твоей внешностью и такими проблемами? Или подсказать словечко?

Он еще успел продемонстрировать ей средний палец, прежде чем перепрыгнуть на ближайший, расположенный лишь чуть выше уровня балкона выступ крыши, и даже услышал в спину довольное «Сучонок» перед тем, как Эрика прыгнула следом.

Сколько ему тогда было? Девятнадцать? Двадцать?

В те ночи Эрика не задавалась этим вопросом специально. Ей было, по большому счету, все равно.

Мальчишку было весело гонять по крышам и ненавязчиво лапать в подворотнях, — обязательно в процессе драки и обязательно так, чтобы даже не успел осознать, что что-то в происходящем не так.

В самом деле интересно было посмотреть, каким он станет, когда естественная юношеская угловатость исчезнет, а вместе с ней канут в лету и склонность к самоубийственным авантюрам в плохой компании и способность восторгаться окружающим миром.

По слухам, именно на Двенадцатого Вальтер возлагал самые большие надежды. Много большие, чем на собственного давно сбежавшего от клана куда подальше сына. Полушепотом и с известной осторожностью, именно Дэна уже называли будущим преемником Вожака.

«Либо глупо сдохнет, либо в конце концов озвереет настолько, что, полюбовавшись им пару лет, придется от греха подальше убить», — таков был вердикт Эрики.

Не сложилось, не сбылось, как ни печально было это признавать.

Дэнни, которого она увидела у Мердоков, был даже не жалким подобием… Так, бледной тенью волка, ради развлечения в отпуске подарившего ей несколько забавных, хотя и весьма болезненных, стоит признать, ночей.

Из всех, кого она повидала за последние полвека, Двенадцатый был последним кандидатом на то, чтобы сломаться, и теперь собственная ошибка неприятно точила изнутри, вызывая чувство то ли брезгливости, то ли досады.

Просто из принципа, раз уж профессор решил указать ей ее место, Эрика не показывалась у Мердоков два дня.

Если бы все уже закончилось, ей бы позвонили, и пока телефон молчал, она занималась делами, которым посвящать время не слишком-то хотела, но приходилось… Уже приходилось безоговорочно.

Постепенно успокаивающийся, отходящий от сотрясшей его мучительной лихорадки Нью-Йорк засасывал, как трясина, требовал к себе все больше внимания с каждой ночью, каждым часом. Эрика отдавала ему и внимание, и время, и все же малодушно не верила до конца, что все это происходит с ней наяву.

Гримолки в порту притихли и почти не высовывали свои отвратительные зеленые рожи на сушу, — по всей видимости, до сих пор переваривали сброшенные ими в прошлый раз останки. Или активно размножались, восполняя потери, — тоже вполне жизнеспособный вариант.

При мысли о том, что в скором времени они снова полезут десятками, ей становилось предсказуемо неуютно, но это еще можно было себе позволить, — пока в самом деле не началось.

Прежде чем явиться к Мердокам, она благоразумно приняла душ и переоделась в своей квартире, не желая приносить на себе энергетику и запахи, которые эти люди без труда смогли бы прочитать.

Дверь все еще была не заперта, хотя дело близилось к ночи. Закрыв ее за собой, Эрика махнула рукой в знак приветствия показавшейся из кухни Лив и сразу ушла наверх.

Дэнни сидел на полу возле кровати в той же позе, в которой она видел его в прошлый раз, и заметно вздрогнул, стоило ей войти в комнату.

Ощущать его страх было неприятно, как неприятно бывает становиться свидетельницей вещей, для чужих глаз не предназначенных. На то, что он вообще шевелился с тех пор, указывал только вернувшийся на место чудовищный джемпер, который хотелось содрать с него и выбросить немедленно.

— Исчезни, — избегая собственных темных порывов, на мальчишку Эрика, подходя ближе, даже не взглянула.

В нормальной и понятной ей реальности уверившийся в собственном праве быть здесь щенок должен был огрызнуться. Сейчас же он поднялся мгновенно, осмотрелся немного растерянно, будто прикидывая, куда ему следует в соответствии с полученным приказом, исчезнуть, а потом, так и не подняв головы, скрылся в ванной.

Из-за закрывшейся двери тут же послышаться шум воды, и Эрика бросила на нее короткий взгляд, прежде чем подойти к постели.

Зейн выглядел чудовищно. Так, что