того, чтобы мы не разбежались. Вот только их всего четверо, и если всё сделать в нужное время… как говорится, всех не поймают. Но увести с собой хотелось всю свою четвёрку, а по возможности ещё и ребят Холмовича. Это были единственные ученики, к которым я испытывал уважение.

Лагерь покинули две крытые повозки, битком набитые людьми — в каждую поместилось по две кварты учеников, наставник, два охранника и целитель. Думаю, нас бы разделили на меньшие группы, будь на то возможность, но больше повозок в лагере просто не осталось. Нам выпало ехать в одной повозке с Никанором, чему я здорово обрадовался. Из хмурого и неразговорчивого Бертекса всё равно ни слова не вытащишь.

— Куда нас везут? — заволновался я. Судя по хмурому лицу наставника, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Когда приедем, узнаешь, — отмахнулся Никанор.

— И всё же, мы имеем право знать.

— На север едем, куда же ещё, — произнесла Герда, выглядывая из повозки.

Похоже, мои требования и слова Герды подействовали на учителя, и он смягчился.

— Верно, на север. На границе Норстейна прорыв. Только потеплело, и северяне снова полезли. Говорят, такого сильного прорыва ещё не было за все пятнадцать лет.

— А почему они по теплу решили? Мне казалось, что холод и голод должен сорвать их с места. Как-никак, пастбища покрыты снегом, а зверьё уходит на юг в поисках пищи…

— Причем тут это? — нахмурился учитель. — Дикие выбираются на вылазки, когда снег хоть немного сойдёт, перевалы становятся проходимыми и земля немного подсохнет. Хотя, что тебе объяснять?

Никанор махнул рукой и замолчал. Выходит, недостаток пищи и северные морозы — это не те причины, которые сгоняют диких с обжитых мест. Что тогда? Они чувствуют слабость Норстейна и пытаются взять своё? Дикие — упрямый народ, я знал это ещё по Храру. Северянина невероятно тяжело было переубедить, если он уже что-то решил для себя.

По дороге всё чаще стали встречаться отступающие разрозненные отряды воинов Норстейна, беженцы и торговцы, которые вывозили своё добро подальше от диких. После каждой встреченной компании Никанор всё больше хмурился, но приказа возвращаться назад не давал.

За весь день пути мы так и не добрались до заставы, поэтому пришлось останавливаться на ночлег возле заброшенного постоялого двора. Крыши над головой все равно не было, но старые полуразрушенные стены из бревен хоть немного защищали от ветра. Кто знает, может, и от врагов они сослужат службу.

На землю спустилась ночь, а с ней и холода. И пусть до зимы было ещё долго, на севере Норстейна по ночам бывало невыносимо холодно. Наша скромная экипировка, которую выдали в лагере, ничуть не спасала от пронизывающего ветра. Спасаясь от мороза, мы собрались возле огромного костра.

— Как бы дикие не заметили наш костёр, — заметил Холмович.

— Предлагаешь замерзнуть здесь до смерти? — обрушился на него Тенори. — Уж лучше рискнуть, чем заживо покрыться инеем и окоченеть.

Холмович хмурился больше всех. Еще в повозке он подозрительно много молчал. Я не раз ловил себя на мысли, что Андрей что-то знает, но не торопится делиться соображениями. Наконец, он решил высказать свои мысли:

— Может, идти туда — не самая лучшая идея? Нас чуть больше двух десятков — слишком мало, чтобы противостоять организованной армии диких.

— Это у диких-то организованная армия? — ухмыльнулся Асгрим. — Похоже, ты совершенно не знаешь что творится за пределами Норстейна. Это сборище оборванцев нападает толпой и совершенно не умеет держать боевой порядок. То ли дело благородные воины Норстейна! Мой отец руководил кулаком из сотни воинов. В прошлом году они уложили больше тысячи диких за лето, но заплатили за это большую цену.

Герда не упустила повода поддеть Йорхайма.

— А это не твой отец позорно бежал в Альграйм, бросив своих людей, и был убит у переправы через Веретенницу?

— Да как ты смеешь? — Асгрим вскочил, и даже Атли сжал кулаки, но оказался благоразумнее брата и не стал лезть в конфликт. Пока что. Если не успокоить вспыльчивых северян, может и до драки дойти. Конечно, в своей четвёрке я уверен, но сейчас не то место и не то время, чтобы тратить силы и выяснять отношения.

— А что? Я что-то не так сказала? — наигранно удивилась девушка. — Об этом же все говорят, да еще и доказательства есть.

— Дикарская подстилка! — Асгрим бросился к девушке, но я оказался быстрее и стал между ними. Искры вспыхнули вокруг моих рук, но, похоже, что северянина это не останавливало.

— Успокоились все! — проревел Никанор. — Что вы здесь устроили? Ещё не хватало, чтобы все перессорились и сцепились друг другу в глотки. Можете считать, что мы уже на вражеской территории, и любые нарушения дисциплины будут жёстко пресекаться.

— Как лидер четвёрки, я требую, чтобы он извинился перед Гердой, — произнес я, чётко отчеканивая каждое слово.

— Я не буду брать свои слова обратно, — насупился Йорхайм.

— Другого от северянина и не ожидала, — парировала девушка.

— Герда, отойдём на пару слов, — приказал я девушке. — А с тобой, Асгрим, будет отдельный разговор, когда мы вернёмся.

— Ты сначала вернись, — недобро оскалился Йорхайм.

Интересно, это прямая