невольно сжала мою руку, а буквально через пару секунд, когда подоспевший на помощь пехоте Витязь разорвал слабенькую броню Василиска на части, Маслова тихонько вскрикнула и прижалась ко мне. Я же совершенно не расстраивался по этому поводу, потому как сердце билось быстрее, чем вращался двигатель внутри меха.

Все было замечательно, пока романтику не испортил Глеб. Он придвинулся ко мне слева и прошептал:

– А хочешь, я тоже тебя за руку возьму, чтобы ты не боялся? – Матвеев прыснул от смеха и получил от меня болезненный удар под ребра, после чего невольно закашлялся.

Фильм закончился, и Полина словно опомнилась и отодвинулась дальше, одарив меня напоследок благодарным взглядом.

– Прости, просто эти мехи… Они такие жуткие.

– Все в порядке. Рад был тебя поддержать.

Девушка намеренно задержалась у выхода после пары, надеясь, что я ее догоню, но у меня были немного другие планы. Сразу после окончания пары направился к Драгунову. Отношения – это чудесно, но с Полиной я смогу поговорить и в гостиной, а вот перехватить Степаныча вряд ли удастся вне занятий. Сейчас опять умчится к князю, и неизвестно когда увидимся снова.

– Андрей! Рад, что ты нашел минутку. Я в курсе на счет того, что произошло в теплицах. Молодец, ты правильно поступил. Что на счет Головина и остальных, можешь пока не волноваться. Все трое попали под действие забывай-травы, причем, если Александр сделал это сам, то его напарникам кто-то помог. В общем, они скоро вернутся к занятиям, но отчислять их скорее всего не станут. Есть причины, по которым делать это невыгодно, пока не могу ничего сказать. Нам бы подумать как выделить немного времени на общение.

– Вообще, я уже подумал. Хочу стать вашим учеником.

– Вот как? – Степаныч ненадолго замер. – Ты знаешь, это хорошая мысль. Честно говоря, в текущих реалиях я бы вообще отказался от набора учеников, но ко мне уже попросились пятеро парней из механиков, так что возьму и тебя. Решено, в ученики я, конечно, тебя возьму, пусть это и будет выглядеть немного странно. Понимаешь, у одаренных куда меньше часов посвящается механике, потому как у вас есть дар, а для ребят, лишенных дара механика их хлеб.

– Выходит, с механикой у меня ничего не срастется?

– Ну, базовые принципы ты точно осилишь. Возможно, научишься собирать простые схемы и управлять мехами, но собирать их самому и ремонтировать – точно нет, просто не хватит времени. В общем, Андрей, не рассчитывай, что сможешь продвинуться достаточно далеко в этой науке, но кое-какие знания определенно получишь, а главное – у нас будет больше времени на общение. В конечном счете, мы ведь не обязаны обсуждать вопросы механики на занятиях.

Понятно, Драгунов в меня не особо верит, да и не удивительно, потому как заниматься механикой одаренным не принято. Пусть такие случаи и встречаются, но как я уже понял, здешняя механика сильно отличается от знаний нашего мира. Это все равно, что взяться чинить сложную электрическую цепь, которую собирал другой специалист и не иметь под рукой схемы – шею свернешь, пока разберешься что куда подключено. Тем более, что тут большинство технологий основано на преобразовании солнечной энергии.

– Кстати, тебе бы попроситься в ученики к Григорьеву. Аркадий Палыч – человек своеобразный, но предмет знает…

– Не, к Колючке не пойду. У нас с ним отношения не задались еще в первый же день.

– Не стоит быть к нему слишком суровым, – произнес Драгунов. – Знаешь, жизнь здорово потрепала Григорьева. Видишь ли, он из семьи простолюдинов. В те времена, когда он попал в академию, только отгремела борьба за уравнение в правах всех одаренных независимо от происхождения. Это было ведь всего лет двадцать назад! Естественно, Григорьеву досталась своя порция насмешек от таких людей, как Борисов и прочие. Не упускал возможности задеть Аркадия и отец Бурова.

– Так вот откуда у Григорьева неприязнь к Дмитрию!

– Молодец, что заметил. Григорьева ограничивают статус преподавателя и устав академии, но можешь не сомневаться – он презирает Буровых всей душой, и этому есть объяснение. Аркадий родом из небольшой деревни на севере Смоленщины. Во время восстания Евдокима Лихачева, которое охватило и часть Смоленщины, родная деревня Аркадия Павловича оказалась уничтожена. Рябовка, если мне не изменяет память. Практически все жители, которые жили в ней, погибли. Увы, семье Григорьева не удалось спастись.

– А при чем здесь Буровы?

– Отрядом, который теснил лихачевцев к деревне, а потом поджег ее, чтобы выманить неприятеля из домов, командовал дядя Дмитрия. Их была всего сотня, но стоит ли говорить на что способна сотня под началом одаренных? В итоге – десятки жертв среди мирных, а это событие до сих пор остается темным пятном на репутации Буровых.

– Понимаю. Вот только почему он относится так ко всем без исключения?

– Так уж вышло, Андрей. Думаю, его сердце очерствело, а единственное, что он любит в этом мире – его дар. О псионике он готов говорить вечно.

– Это я заметил!

На душе сейчас боролись два противоположных чувства. С одной стороны, я понимал Григорьева и представлял что он чувствовал. С другой – его отношение к студентам. Они-то в чем виноваты?

– Честно говоря, я думал попробовать себя в двух направлениях. Механика и ботаника.

– А, Иван Иваныч, – протянул Степаныч. – Сложный он человек, но дело свое знает, да и в учениках души не чает. Можешь быть уверен, если возьмется за тебя, то душу вытрясет, но мастером сделает.

– Вот только говорят, что не хочет он учеников брать.

– А то! – ухмыльнулся старик и пригладил торчащие по сторонам волосы на макушке. – Листьев любит упертых, таких как он сам. Тех, кто не свернет с пути. Постарайся доказать ему, что ты не сдашься при первых же трудностях, и тогда он снизойдет до того, чтобы взять тебя в ученики… возможно.

– А как же я начну, если у меня даже инструментов нет? Один только серп да лопатка.

– Не знаю, думай! Если хочешь стать учеником Иван Иваныча, это не должно тебя останавливать.

Думай. Легко сказать – думай, а вот найти выход из ситуации не так-то и просто. Всю следующую пару по истории я только и делал, что думал, а потому пропустил мимо ушей большую часть из того, что вещал Сахаров. Да и пусть, все равно придется всю библиотеку носом перерыть, чтобы раскопать материал по домашней работе.

Как бы ни старался придумать чем завоевать расположение Листика, придумать не мог. Мало что ли я сделал? Спас его урожай кадиуса, защитил теплицу как смог… Впрочем, об