янтарный виски, и Эрика пару минут рассматривала его в тишине.

— Будет непросто в первое время.

— Да, знаю. Мы уже проходили это один раз. Когда Дэнни стоял за стойкой, всё было по-другому, — услышав имя, при звуке которого начинала свирепеть, Эрика вскинула голову как раз для того, чтобы увидеть, как она ставит локоть на стойку и поправляет волосы. — Он не то чтобы вел себя как-то по-особенному, но ладил со всеми. Не знаю, Зейн его научил или сам где-то нахватался… Он делал такие забавные аквамариновые коктейли с еловыми шишками. Мы здорово подняли клиентуру благодаря им. Многие приходили попробовать. И по нему многие скучали. Правда, теперь эти же ребята говорят о нём черт знает что… Мерзкие вещи.

— И что же?

Она предпочла скрыть выражение лица за поднесенным к губам стаканом, но Джина все равно поняла, развернулась к ней всем корпусом.

— Правда?

— Да, — лгать ей Эрика не видела смысла. — Если болтают то, о чем я думаю, да.

Джина снова замолчала надолго, трижды повернула стакан вокруг собственной оси, прежде чем заговорить.

— Ну надо же. Жаль. Надеюсь, Зейну не пришлось… Для него это было бы тяжело.

— Они были очень близки? — Эрика сделала большой глоток, признавая поражение.

Безусловно, эта информация могла быть полезна, но в куда большей степени ей было просто любопытно.

— Не знаю, — Джина снова посмотрела на нее, и в её взгляде читалось нечто, что она озвучить не решалась. — Они, можно сказать, дружили. Проводили вместе много времени, в том числе и вне бара. Зейн заботился о нём. Помогал, чему-то учил, но при этом прислушивался к нему. Он обо всех нас знал… знает больше, чем владельцу заведения нужно знать об официантах, но Дэна он выделял. Когда тот стал задумываться о том, чем хотел бы заняться, помимо бара, онподарил ему трёхмесячный курс для начинающих тату-мастеров. Это выглядело так, будто дело… к чему-то шло. К какой-то развязке. Не знаю, что было на самом деле. Сложно объяснить.

— Трёхмесячный курс… — Эрика встряхнула виски в стакане, но пить, осмысливая услышанное, не стала.

— Ты знаешь, всё это… — Джина снова нарушила молчание первой, подняла глаза, давая понять, что имеет в виду «Александрию». — Это ведь дом. Даже в большей мере, чем та классная квартира, которую я могу позволить себе снимать. Больше, чем девочка с социального дна могла бы мечтать. Я не думаю, что кто-то захочет уйти. А даже если так, я быстро подыщу замену.

Она бледно улыбнулась, явно пытаясь подбодрить, и Эрика не нашла, что возразить на это.

Глава 40

Порт порадовал всего двумя ленивыми тварями, но к Мердокам она всё равно добралась только глубокой ночью, когда дом уже погрузился в сонную тишину.

В прихожей пахло кровью, воском и травами, и Эрика постояла немного, впитывая этот запах.

Дэн предсказуемо обнаружился там же, где был оставлен утром, — всё так же на полу.

Для бодрствующего человека его голова была склонена слишком сильно, но в этот раз она решила не будить. Вместо этого бесшумно расположилась в возвращенном на место кресле у щенка за спиной, возвращаясь мыслями к услышанному от Джины.

Даже то, что та наблюдала, наводило на определённые мысли, и с трудом укладывалось в голове.

С пацаном все было понятно и даже закономерно в какой-то степени. Он был, и судя по всему, оставался очарован так пылко и преданно, как можно быть только один, самый первый раз. И только с тем вампиром, к которому испытываешь зов крови.

Зейн…

Тут логическая цепочка ломалась, начинала делиться на множество в равной мере безумных ответвлений и вариантов.

Мог ли Зейн не знать правды о нем?

Месяц назад Эрика с полной уверенностью ответила бы, что нет, не мог. Настолько старый вампир даже от самой лучшей, сытой и спокойной жизни не сумел бы размякнуть до такой степени, чтобы не распознать волка у себя под боком. Ещё и не последнего в Клане.

Однако случилось то, что случилось, и это заставляло теряться в собственных предположениях.

Знал или не знал?

Никакой роли это уже, конечно же, не играло, но,возможно, стоило спросить напрямую?..

Дэн дёрнулся, просыпаясь. Ещё не открыв до конца глаза, потянулся к Зейну, но опомнился, отдернул руку.

— Я не слышал, как ты пришла.

Да, чутье у него по-прежнему было отменное.

— Вероятно, потому что мысленно послал меня на хрен и не спал днём?

— Кэт была здесь полдня. Потом профессор, — щенок ответил уклончиво, не опровергая, но и не подтверждая.

Умник херов.

— Он сказал, что новый отвар должен уменьшить судороги. Ещё я подумал о том, что мог бы кормить его своей кровью, если все решилось так. С едой.

Эрика чуть склонила голову набок, разглядывая его как-то по-новому, с учётом трёхмесячного курса.

Это был интересный поворот. Самый интересный из всего, что ей довелось увидеть и услышать за время пребывания в Нью-Йорке.

Дело было не в стоимости подарка, — денег всегда было больше, чем нужно одному, а щедрость на протяжении веков оставалась неоспоримым и неизменным достоинством Зейна. Сам символизм жеста писал широкими мазками картину намерений, на которые теперь надо было как-то реагировать. Как минимум, тем или иным образом их толковать.

Или не надо?

Однако соотнести их с реальностью точно стоило.

— Скажи… Ты правда веришь, что он поднимется? Думаешь, что если будешь хорошо служить ему, в конце концов он разделит с тобой кровь?

Дэн замер, как будто в спину ему прилетел камень, — напряжённые плечи, низко, почти что виновато опущенная голова.

Эрика знала, что сделала больно, использовала запрещённый приём и худшую из возможных формулировок, чтобы ударить под дых. Теперь оставалось лишь со старательно сдерживаемым охотничьим азартом ловить реакцию.

Секунды утекали одна за одной, Дэн коротко и поверхностно дышал приоткрытым ртом, анализируя услышанное.

— Давай я тебе кое-что покажу, — он, наконец, принял решение, и прежде чем Эрика успела возразить, поднял футболку, демонстрируя спину.

Глубокие уродливые борозды, длинные и покороче, перепахивали мышцы от поясницы до плеч, захватывали рёбра и предплечья. Под лопатками выделялись два характерных грубых рубца — там где крюки вошли в кожу, и там где они вышли, чтобы она впоследствии лопнула от натяжения.

В тех местах, где борозды накладывались друг на друга, шрамы превратились в месиво из узлов и замысловатых