Огненный Метеор на голову ублюдка, который когда-то посмел посягнуть на нашу семью.

— Этот жирный боров Гулар будет лично, своими собственными глазами наблюдать, как его драгоценный дворец, его символ власти, превращается в кучку тлеющего хвороста, — отчеканил я.

Прагматика и месть здесь сплелись так плотно, что я уже не пытался отделить одно от другого. Пусть Гулар увидит, как его власть, его золото и его проклятая уверенность в собственной безнаказанности превращаются в дым, это подготовит его ко встрече с Лионелией лучше любой длинной речи.

А Консорциуму не нужен мой манифест, манифестом станет пепелище.

Я обвёл взглядом собравшихся вокруг. В алых глазах Ванессы, в суровом прищуре Корвина, в янтарных радужках спасённой лисички уже отражались отблески грядущего пожара.

— Выводите людей и выносите трофеи за периметр, — приказал я. — Гулара поставьте так, чтобы видел крышу, и позовите Мизини, пусть именно она поставит здесь огненную точку…

Глава 20

Мизини пришла через несколько минут.

К этому времени последних спасённых уже вывели за внешний периметр. Трофеи, документы, Пространственный карман Гулара и его драгоценный боевой комплект лежали в опечатанных ящиках под охраной, а всё живое, что не заслуживало сгореть вместе с этим проклятым дворцом, было отведено подальше от стен.

Оставалось только сделать так, чтобы хозяин увидел конец своего мира.

Гулара поставили на колени в грязь перед главным особняком.

Кляп у него оставили на месте. Разговоры закончились. Сейчас ему требовались только глаза.

— Смотри, — сказал я.

Он замычал сквозь кляп и попытался отвернуться. Корвин молча взял его за подбородок железной рукой и вернул голову на место.

Мизини вышла вперёд маленькой, почти хрупкой фигурой на фоне тёмного фасада. Хвост распушился от напряжения, кончики ушей дрожали, но не от страха. Я чувствовал её через нашу связь: холодную злость, сосредоточенность и ту самую мрачную радость, к которой она шла слишком долго.

Мизини подняла ладони.

Воздух над особняком потемнел, словно небо в одном месте продавили огромным раскалённым пальцем. Потом там вспыхнула первая багровая точка. Вторая. Третья. Мана хлынула вверх плотным потоком, у меня заложило уши, а снег вокруг ног Мизини начал шипеть и таять.

Первый метеор рухнул с таким рёвом, будто с небес сорвали кусок раскалённой горы. Он проломил крышу главного особняка, смял магические перекрытия и пробил здание почти до фундамента. На миг фасад раздуло изнутри огненным светом, как бумажный фонарь, а потом наружу рвануло пламя, кирпич, стекло и искорёженный металл.

Гулар дёрнулся всем телом.

Мизини не остановилась.

Второй удар пришёлся по левому крылу. Третий — по башне с личными покоями. Четвёртый добил парадное крыло. Каждый новый метеор вколачивал в землю не просто камень и дерево, а символ чужой власти, чужой безнаказанности, чужого права ломать людей ради прихоти.

Элариэна, стоявшая чуть в стороне, улыбнулась так, что у меня по спине пробежали мурашки, и добавила свою магию. Её массированные заклинания накрыли казармы, хозяйственные постройки и элитные склады. Там, где ещё недавно стояли аккуратные здания, взметнулись огненные столбы. Затем в дело вступили крестоносцы. Мои парни методично, без лишней суеты, прошлись по остальной территории, предавая огню всё, что вообще могло гореть и не представляло для нас ценности.

Спасённые смотрели молча. Кто-то вжимал голову в плечи. Кто-то бледнел. Кто-то, наоборот, не мог отвести глаз от пожара, словно только сейчас до него доходило, что Гулар не бог, не хозяин жизни и смерти, а просто связанный старик в грязи, вынужденный смотреть, как его мир превращается в дым.

Жар от пожарища бил по лицу волнами. Пахло гарью, раскаленным камнем, мокрой землёй и чужим страхом. На месте помпезного особняка остался глубокий дымящийся кратер, из которого во все стороны торчали обломки балок и расплавленные куски металла.

Мизини опустила руки только тогда, когда её резерв почти полностью выгорел. Я шагнул к ней и успел подхватить за талию, прежде чем колени у неё дрогнули.

— Получилось? — хрипло спросила она.

Я посмотрел на руины, на расширенные от ужаса глаза Гулара, на багровые отсветы в небе и улыбнулся.

— Ещё как получилось, кошечка.

Она прижалась ко мне плечом. Красиво горит, чёрт возьми. Жаль, конечно, потраченной маны, такие масштабные удары обходятся дорого, да и время восстановления у них наверняка неслабое, но психологический эффект стоил каждой капли.

Пусть Гулар смотрит. Пусть запоминает, как всё, что он годами строил на чужой крови и страданиях, превратилось в обычный дымящийся строительный мусор за считанные минуты. Это закон джунглей. Закон мира, где рано или поздно приходит кто-то сильнее и ломает твоё любимое логово у тебя на глазах.

И только потом, когда последняя огненная волна схлынула, а грохот падающих стен сменился тяжёлым потрескиванием пожара, до меня добрались отчёты о потерях.

Штурм укреплённого особняка Гулара закончился не победным криком, а тяжёлой, вязкой тишиной.

Я стоял у временного сборного пункта, где серый пепел лип к сапогам, и смотрел на две накрытые плащами фигуры. Орен и Кирсан. Двое моих крестоносцев. Два человека, которые ещё пару часов назад проверяли ремни, ворчали на холод и шутили, что после операции отоспятся за троих.

Не отоспятся.

И это были только наши потери. Ещё две женщины из числа рабынь Гулара сгорели в комнате командира его личной армии. Формально они не числились в моём отряде. Мы пришли спасать таких, как они. И двоих не успели.

Орен погиб в комнате командира личной армии Гулара. Маг огня, пятьдесят третий уровень. Когда наши выбили дверь, он уже был на ногах. Без брони, без охраны, зато с двумя перепуганными рабынями перед собой.

Живыми щитами.

Мои ребята пытались разойтись, найти угол атаки, не задеть женщин. Секунда. Может, две. В обычной жизни — пшик, пустяк, моргнул и забыл. В бою против мага пятьдесят третьего уровня — приговор.

Огненное Кольцо сожрало комнату. Женщины погибли сразу. Орена накрыло следом, а потом маг добил его огненной иглой, пробив нагрудник насквозь.

Выжившие должны были взять офицера живым.

После Орена они оставили от него две половины.

Я не сказал им ни слова о дисциплине. Не в этот раз. Какой плен при таких раскладах? Только смерть на месте.

Кирсан погиб этажом выше.

Просто узкий коридор, баррикада из перевёрнутых шкафов и несколько элитных солдат Гулара. Их подняли по тревоге, застали врасплох, без тяжёлой брони, без зелий регенерации и свитков усилений. Против наших превосходящих сил, действующих как единый механизм, они были обречены.

Но «обречены» не значит «безопасны».

Кирсан опять вырвался вперёд. Он всегда так делал. На