— Ещё как взвоет! — зло выплюнула Лили. Кунида нервно переминалась с ноги на ногу, её бледная кожа пошла пятнами от негодования, а ладонь инстинктивно легла на рукоять кинжала.

— Туда ему и дорога! — вдруг звонко выкрикнула одна из рыжих лисиц-пленниц, жмущихся к стене.

Мы все удивлённо обернулись к ней. Под нашими тяжёлыми взглядами хрупкая девушка тут же поникла, пушистый хвост нервно поджался, но в янтарных глазах, полных невыплаканных слёз и застарелой боли, всё ещё полыхал огонь упрямого сопротивления.

— Надеюсь… Надеюсь, вы заставите его долго, очень долго испытывать самые невообразимые муки, — дрожащим голосом добавила она и отвела взгляд.

Одна из девушек-собак, то ли Ланисса, то ли Лассила, я с трудом различал близняшек, судорожно кивнула. По её бледным щекам покатились крупные слёзы, оставляя влажные дорожки.

— Дело… Дело не только в том, что этот монстр делал с нами лично, — всхлипнула она, обхватывая себя руками за плечи. — Он заставлял нас участвовать в унизительных издевательствах друг над другом, причинять боль, подчиняться мерзким приказам и ломать себя ради его садистской жестокости. Заставлял кусаться и царапать друг друга до крови, пока сам пил вино и смеялся, даже нас, тех, кого он называл любимицами! К остальным девочкам он относился куда более жестоко, иногда… Иногда он сбрасывал их в яму и заставлял драться насмерть за кусок хлеба!

Девушку затрясло, как в лихорадке, она съёжилась, выглядя совершенно сломленной и больной. Сестра тут же крепко обняла её, прижимая к своей груди и гладя по спутанным волосам. От них пахло страхом, потом и какой-то сладковатой тошнотворной присыпкой, которой их, видимо, заставляли пользоваться.

Мои зубы скрипнули. Вот же чёртов ублюдок! В моей старой жизни на Земле таких сажали в клетку до конца дней, а здесь, на Валиноре…

Здесь правосудие вершу я!

— Ваши проблемы теперь в прошлом, милая, — мягко заверил её. — Больше он вас не тронет, обещаю.

Я отвернулся, тяжело дыша, и бросил мрачный взгляд в дальний конец коридора. Там Арик и Эдгард бдительно сторожили связанного Гулара. Этот мерзкий, обрюзгший мешок дерьма лежал на холодном мраморном полу, скуля и пуская слюни.

Правила Теневого крестового похода были строги и распространялись на всех без исключения. По протоколу этого выродка следовало допрашивать лишь до тех пор, пока он не сломается и не выдаст всю информацию о Консорциуме. Как только мы получим данные, он предстанет перед официальным правосудием за свои преступления. Никаких самосудов, никакой жестокости ради жестокости.

Но глядя на искалеченных, сломленных девочек, я, Искатель, лидер и муж, ловил себя на очень тёмной мысли. Гулар несомненно владел бесценной информацией, которая могла спасти тысячи жизней, и всё же какая-то часть меня, кровожадная и дикая, искренне надеялась, что эта тварь станет упорствовать и откажется сотрудничать в ближайшее время. Тогда у Лионелии появится законный повод растянуть допрос и выпотрошить его разум вместе с жалкой душонкой.

В роскошную, залитую приглушённым светом комнату бесшумной тенью скользнул Корвин. Следом за рыцарем вошли Сафира и Лейланна, их доспехи тихо звякнули, нарушив повисшую тишину. Лицо Корвина, обычно спокойное и благородное, сейчас напоминало грозовую тучу: скулы напряглись, в глазах полыхал праведный гнев.

— Остальную часть особняка взяли под контроль, — сухо доложил он. — Сопротивление подавлено. Оставшиеся охранники и прихвостни арестованы. Есть раненые. По потерям доложу отдельно после эвакуации.

Я уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Корвин покачал головой.

— Артём, есть ещё одно крыло. Тебе нужно это увидеть самому.

Мы вышли в коридор. Чем дальше от спальни Гулара, тем меньше становилось позолоты и тем больше тяжёлых дверей с внешними засовами. В конце боковой галереи пахло сыростью, дешёвым мылом и старым страхом. Несколько замков уже валялись на полу, аккуратно срезанные Ваком, а за раскрытыми дверями жались друг к другу женщины самых разных рас в одеялах, в чужих плащах, в наспех наброшенных простынях.

Их было слишком много.

Одна дрожащая девушка сидела прямо на полу и механически гладила по волосам совсем юную соседку, будто пыталась убаюкать ребёнка после кошмара. Другая не отрывала взгляда от разбитого ошейника у себя на коленях. Третья, заметив мои сапоги, инстинктивно закрыла голову руками, хотя я стоял в нескольких шагах и даже не двигался.

Сафира тихо выругалась сквозь зубы. Лейланна отвернулась на секунду, выдохнула, потом снова надела на лицо боевую маску и пошла помогать нашим вытаскивать из шкафов пледы и тёплую одежду.

Корвин остановился рядом со мной. Металл его лат скрипнул.

— Их около пятидесяти, — сказал он глухо. — Все до единой рабыни. Многие искалечены, у многих следы пыток. И что самое страшное, среди них есть совсем юные.

Ярость внутри меня, которую и так едва сдерживал, вспыхнула с новой силой, будто в грудь плеснули раскалённого свинца. Я вспомнил своих дочерей, вспомнил свою семью.

— Мы заберём их всех с собой в Вольную Гавань, — глухо прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Дадим жильё, вылечим, обеспечим защитой, поможем оправиться и начать нормальную жизнь, жизнь свободных существ, а не живых игрушек.

Корвин одобрительно хмыкнул. Как отец, чья дочь тоже когда-то стала жертвой подобных ублюдков, он воспринимал эту грязь особенно близко к сердцу.

— Этот выродок заслуживает самого страшного круга ада, — сдавленным голосом прошипел рыцарь, с силой сжимая эфес меча.

— Согласен, — я коротко кивнул, возвращаясь к холодной прагматичности. Эмоции в сторону, сейчас нужна эффективность. — Отправь Грега проверить, как продвигается наша основная атака на армию Гулара в долине. Пусть доложит обстановку.

Вернувшись в парадную часть особняка, я обвёл взглядом позолоченные стены, лепнину, дорогие картины. После закрытого крыла вся эта роскошь выглядела особенно мерзко, она была построена на крови, слезах и сломанных судьбах.

— А пока мы разнесём это проклятое место в пух и прах, смешаем с грязью. Соберите все документы, бухгалтерские книги, тайные списки вплоть до мельчайших обрывков туалетного пергамента. Ирен найдёт им применение. Выгребите из сокровищниц всё ценное до последней медной монеты, нам нужны средства на войну. Но главное, убедись, что все пленницы и слуги надёжно эвакуированы за периметр.

Ванесса, стоявшая рядом, вдруг хищно и довольно улыбнулась, алые глаза блеснули предвкушением хорошего зрелища.

— Значит, настало время нашей Мизини блистать?

— Чёрт возьми, ещё как настало! — ответил я, на моём лице тоже появилась жёсткая ухмылка.

Моя отважная кошкодевушка прошла долгий, трудный путь и из бывшей куртизанки-гувернантки выросла в смертоносную Заклинательницу. Она рвала жилы на тренировках, методично ходила в опасные вылазки за опытом, поднимала уровень за уровнем и всё ради одной-единственной цели: овладеть заклинанием, способным сбросить