войти войсками, — сказал Дорген. — Назвать это совместным протекторатом, поставить гарнизоны, взять под контроль дороги, аэродромы и перевалы. Через пять лет там будут использовать только ваши административные формы, платить вашим подрядчикам и смотреть на моих чиновников как на музейных сторожей.

— Возможно.

— Вы даже не отрицаете.

— Я не торгую детскими сказками. Если ваш аппарат окажется сильнее, вы сохраните влияние. Если нет, люди будут выбирать тех, кто приносит порядок, дороги и защиту. Так всегда было.

— Это цинично.

— Это единственный путь государственного строительства.

Дорген снова посмотрел на карту.

— Что я получу?

Логрис чуть наклонил голову, потому что наконец-то прозвучал правильный вопрос. Не «как вы смеете», не «что скажет мир» и не «какое право». А именно: что я получу взамен плохого решения.

— Первое. Шардал публично не обвиняет Истар в содействии Балларии. Мы формулируем Гархор как совместно выявленную иностранную операцию в труднодоступной зоне.

Дорген криво усмехнулся.

— Ложь.

— Удобная ложь. Вы же не против удобных слов, когда они спасают трон.

Герцог промолчал.

— Второе, — продолжил Логрис. — Мы признаём территориальную целостность Великого герцогства в существующих границах. Публично. Жёстко. Любые балларийские заявления о нестабильности Истара объявляем попыткой воспользоваться кризисом.

Дорген чуть повернул голову.

Это уже было важно.

— Третье. Шардал помогает вам реформировать пограничную службу, снабжение, дороги и гарнизоны в зоне протектората. Да, нашими специалистами. Да, под нашим контролем. Но формально это будет программа стабилизации Истара.

— За чей счёт?

— Частично за ваш. Частично за наш. Частично за счёт конфискованных контрабандных активов, которых, судя по первым спискам, хватит на маленькую войну и приличный публичный дом.

— Четвёртое?

— Ваши дворяне, замешанные в балларийских и контрабандных каналах, будут вычищены. Но не публично все сразу. Мы дадим вам материалы. Вы сами объявите кампанию против измены и преступных сетей. Где не справитесь — поможем.

Дорген горько сказал:

— Поможете убрать мою знать моими руками.

— Вы предпочитаете, чтобы она убрала вас своими?

И это тоже было нечем крыть.

— Пятое, — сказал Логрис. — Торговые каналы через стабилизированную зону получат особый режим. Истар заработает на транзите больше, чем сейчас теряет на контрабанде. Но уже не в карман вашим генералам, а в казну.

Дорген тихо рассмеялся.

— Вы хотите отнять у моих воров деньги и заставить меня радоваться налогам.

— Да.

— Вы невыносимы.

— Вы не оставили мне иной возможности.

Дорген вернулся к столу и сел.

Он выглядел старше, чем в начале разговора. Не сломанным, нет. Просто человеком, который увидел яму впереди, оглянулся назад и понял, что там уже пожар.

— А если я откажусь?

Логрис сел напротив.

— Тогда через неделю я публично представлю доказательства балларийской ракетной базы в Старых Горах. Приложу документы Ханго. Покажу пленных. Выставлю карту каналов. Объявлю, что Истар не контролирует территорию, представляющую прямую угрозу Шардалу. После этого мой парламент, армия, пресса и семьи тех, кого могли убить ракеты, потребуют действий. Я введу войска в зону угрозы. Не потому, что хочу вашу землю, а потому, что обязан защитить свою.

— Мир осудит.

— Мир осудил Гиллару, потом пересчитал торговые выгоды и замолчал.

Дорген прикрыл глаза.

— Баллария вмешается.

— Баллария сейчас занята тем, что объясняет себе, как потеряла новейшую и секретную ракетную батарею. И почему двадцать семь её агентов не смогли убить одного шардальского майора. Этрос Ангис будет шуметь, но прямой войны из-за ваших Пустошей не начнёт. Слишком дорого. Его банкиры уже считают.

Дорген открыл глаза.

— Вы знаете и это.

— Я король, Ваша Светлость. Я обязан знать неприятное раньше, чем оно станет очевидным.

Молчание затянулось.

За окнами прошёл дождь. Короткий марсанский дождь, быстрый, почти деловой. Ударил по стеклу, прошелестел по крыше, смыл с воздуха пыль и исчез, оставив город блестеть под тусклым светом.

Дорген смотрел на карту Пустошей.

Половина территории, половина герцогства, и три четвери национальной гордости, хотя всё это давно уже было не владением, а раной, прикрытой гербом.

— Мне нужны условия, — сказал он наконец.

Логрис едва заметно кивнул.

— Говорите.

— Первое. Формулировка только «совместный протекторат стабилизации». Ни «военный контроль», ни «шардальская зона», ни «оккупационный режим».

— Принимается.

— Второе. Гражданская администрация остаётся истарской. Ваши военные не вмешиваются в гражданские суды без согласования с моим представителем.

— Если речь не идёт об угрозе безопасности, контрабанде оружия, иностранной агентуре или диверсиях.

— Это слишком широко.

— Намеренно.

Дорген посмотрел на него устало.

— Запишем отдельный порядок совместного допуска.

— Запишем.

— Третье. Мои офицеры входят в совместные штабы не как наблюдатели, а как участники.

— Если пройдут проверку.

— Проверку кем?

— Совместной комиссией.

— То есть вами.

— И вами. Но если ваш офицер куплен Балларией, он не будет сидеть рядом с моими картами даже из уважения к вашей чувствительности.

Дорген сжал зубы.

— Четвёртое. Доходы от легализованного транзита делятся в пользу Истара.

— Первые три года — да. Потом пересмотр.

— Пять лет.

— Три.

— Четыре.

Логрис помолчал.

— Четыре. При условии ежегодной проверки.

— Пятое. Вы не поддерживаете внутренние претензии на мой трон.

Логрис усмехнулся.

— Если вы подпишете договор и будете его выполнять, мне незачем искать вам замену.

— Это не ответ.

— Это лучший ответ, который вы сегодня получите.

Дорген посмотрел на Талиса.

— И вы всё это уже подготовили?

Талис спокойно достал из папки документ.

— Проект соглашения, Ваша Светлость.

Герцог усмехнулся почти беззвучно.

— Разумеется.

Он взял документ и начал читать.

Читал долго. Внимательно. Иногда возвращался к предыдущим строкам. Иногда задавал короткие вопросы, на которые Логрис или Талис отвечали без лишних украшений. Министр иностранных дел Шардала молчал почти всё время, лишь дважды предложив более мягкую формулировку, чтобы будущий документ можно было показать миру без немедленного скандала.

Когда Дорген дочитал, на его лице уже не было ни злости, ни оскорблённой гордости.

Только тяжёлый расчёт.

— Вы оставляете мне слишком мало.

— Я оставляю вам государство, — сказал Логрис. — Это больше, чем обычно оставляет история тем, кто слишком долго не смотрит в собственные тёмные углы.

Дорген медленно поднял перо.

— Я подпишу предварительный протокол. Не основной договор.

— Разумеется. Основной подпишем после работы комиссий.

— И совместного заявления.

— Уже готовится.

— Не сомневаюсь.

Он поставил подпись.

Дорген Асвар, Великий герцог Истара.

Перо