Все молчали, поэтому я решил первым нарушить тишину.

— Герда, мы тебе верим и спасибо, но четвёрка — это отряд, в котором доверяют друг другу. У тебя не должно быть никаких тайн от остальных.

— Ты серьёзно? — Ярина подскочила и уставилась на меня. — Она вела нас на верную смерть, а ты так спокойно реагируешь? А что, если мы снова лишь часть её очередного плана? Я лично против того, чтобы Герда оставалась с нами.

— Не забывай, она спасла нас. Если бы она хотела, могла бы оставить нас там. Где, по-твоему, четвёрка Тенори и Подопригоры? Если не ошибаюсь, сейчас они лежат где-то в ущелье, вместе с остальными.

По правде говоря, мне было искренне жаль только Никанора. Учитель выбрал путь услужения в надежде помочь хоть кому-то из одарённых, но погиб от рук диких. Увы, но он сам выбрал этот путь.

— А мне не до конца понятно почему Никанор так упорно шёл вперёд, — признался Холмович. — Такое впечатление, что он тоже работал на диких и хотел, чтобы наш отряд зажали и уничтожили.

— Никанор никак не был связан с дикими, иначе я бы знала, — ответила северянка.

— Я думаю, он знал, что готовится восстание и хотел убраться как можно дальше на север, чтобы предупредить диких, — произнесла Седова.

— Восстание? — я посмотрел на Ярину и не мог понять почему до сих пор не слышал ни слова об этом.

— Часть родов Великого и Малого кругов Радии, не согласные с гнётом захватчиков, готовят восстание, — неожиданно пояснил Холмович, несказанно удивив меня. Выходит, он тоже в курсе?

— Они ждали удобного момента, чтобы лояльные тронгам силы оказались отвлечены, — продолжала Седова. — Этот момент настал, и сейчас нужно действовать.

— С ума сойти! — пробормотал Емельян, который явно был не в курсе этих событий. — Вот так удивляешься происходящему вокруг, а потом узнаёшь, что всё было неслучайно. Просто кто-то вёл нас в засаду, кто-то другой направлялся на встречу с дикими, а третьи ждали удобного случая, чтобы сбежать и примкнуть к восстанию.

— Говорю же, у нас слишком много секретов друг от друга, — снова взял я слово. — Мы должны понять, что оказались в самом центре опасных событий и любая сторона может посчитать нас за врагов. Дикие могут решить, что мы пособники Норстейна, в Норстейне считают дезертирами, тронги в любом случае сочтут врагами, и только мятежники могут принять за своих. Да и то не факт. Поэтому, если кто-то ещё хочет сказать что-то важное, пусть говорит сейчас.

— Возможно, Крылов — сосуд с духом могущественной сущности! — выпалила Седова.

— Ярина! — одёрнул я девушку, а та потупила взгляд и поспешила объяснить свой поступок:

— Прости, Ари, но это важно. Конечно, если это действительно так.

— Ты помнишь кто ты? — произнёс Холмович, рассматривая меня с подозрением.

— Я — Аристарх, — ответил я чистую правду, которая для окружающих имела совсем иное значение. Никто даже не подумал о Девятом Страже Алинора.

— Ясно! — ответил Андрей, покачав головой. — Если что-то вспомнишь или почувствуешь скажи. Но пока всё указывает на то, что Ярина ошибается.

Девушка смотрела на меня так, словно просила, чтобы я сделал что-то, чтобы подтвердить правдивость её слов, но я не торопился. Как бы мне не хотелось поддержать подругу, сейчас слишком опасно раскрываться. Не время! Нужно отыскать кристалл со своей силой, пройти инициацию, и тогда вполне может быть я доберусь ранга до пятого или шестого и смогу заявить о себе.

— Ладно, хватить сидеть здесь! — оборвал нас Холмович. — Дикие скоро обойдут гору и явятся сюда. Лично я не хочу встречаться с ними, а вы как хотите.

— Лапин ещё не пришёл в себя, как мы можем куда-то идти?

— Я понесу его, — вызвался Андрей.

— Отлично, давайте меняться каждую тысячу шагов.

— А куда мы пойдем? — Ярина всё ещё не доверяла Герде, поэтому, когда северянка заговорила, Седова заметно нахмурилась.

— Скоро стемнеет, а северные пределы — не самое спокойное место. Стаи голодных волков, разведчики диких, студни, ревуны и прочие твари ночью особенно опасны. Никанор вёл нас к заставе Хродрика. И пусть я уверена, что она разрушена, мы сможем найти там укрытие. Тем более мы совсем рядом с этим местом.

— Андрей? — я посмотрел на Холмовича, ожидая его решения.

— Давайте сначала простимся со Стёпой. Надеюсь, дикие не разоряют могилы?

— Нет, это не по законам чести.

— Отлично. Тогда нам понадобится полчаса, не больше. Если кто-нибудь поможет, ещё быстрее.

Мы нашли подходящее место у подножья горы, очистили его от снега, с помощью дара Емельяна сделали неглубокую яму, опустили туда тело Стёпы и засыпали могилу камнями. Андрей выстрогал деревянную табличку, а потом вырезал на ней имя нашего друга и день его гибели. Мы постояли немного возле могилы, сказали пару тёплых слов и поспешили прочь. Дикие не будут знать ни сна, ни отдыха, пока не выйдут на наш след. Конечно, если тот студень не отбил у них желание соваться хоть куда-нибудь.