Время от времени по фюзеляжу постукивало. Не сказать, чтобы совсем уж непрерывно, но достаточно часто, чтобы вызвать тревогу. Отец предупреждал: это — лёд. Он намерзает на лопасти винтов, потом его срывает с металла центробежной силой и швыряет во все стороны. Часть попадает в обшивку с неприятным таким стуком. Звук нервировал, но на поведение машины в воздухе пока ничего не влияло.

Обзор откровенно радовал. Князь называл такую погоду «миллион на миллион». Откуда он взял эти слова, Варя не представляла, но спрашивать не решалась. Но, в самом деле, вид во все стороны открывался превосходный. Сюда бы хорошего художника. Вот, кто смог бы вдохновиться открывающейся картиной. Впрочем, художники вполне вдохновляются видами с галереи дирижаблей.

Самолёт проходил над чётко определёнными заранее и отмеченными на карте ориентирами. Приметные изгибы русла рек, железные дороги, станции, посёлки — всё появлялось на земле в полном соответствии с отметками на карте. Валериан, проникшийся важностью полёта, исправно искал внизу требуемые для ориентировки знаки и отмечал пройденный маршрут в планшете. Варя на всякий случай проделывала то же самое, и можно было утверждать, что с пути они не сбились.

Время шло. Расчетные семь часов почти истекли, но внизу не удалось увидеть ни мобили беглецов, ни деревню Морткино. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Вместе с ним уходила и надежда отыскать Андрея.

— Вот они! — вскрикнул Валериан.

Варя всмотреласьтуда, куда указывал напарник. Действительно, далеко внизу по заснеженному руслу Волги тянулись две чёрные букашки. Оживился командир ГБР. Потянулся к остеклению кабины, глянул вперёд. Достал из сумки полевой бинокль, поглядел, вынес вердикт:

— Действительно, они.

У княжны камень с души упал: нашли. Судя по времени полёта, база должна быть где-то рядом. Но как ни вглядывалась Варвара в снежную равнину, расстилающуюся под крылом, не могла заметить ни единой чёрной точки. А ведь там должны быть дома, скотина, люди, в конце концов.

Через полчаса преследования когда уже почти стемнело, колонна свернула на берег. Одна за другой чёрные букашки проползли в сторону от реки, повернули вправо-влево и внезапно скрылись из виду.

— Вот чёрт! — командир ГБР, подскочив с места, ударил кулаком о ладонь. — Избы снегом засыпали! То-то их с неба не разглядели.

— Сядьте, — скомандовала Варвара. — И людям своим прикажите. Пусть все пристегнутся в креслах, я начинаю снижаться.

И двинула ручку управления от себя.

Княжна снижалась плавно, чуть в стороне от Морткино, по пологой траектории, чтобы какой-нибудь наблюдатель на земле не увидал светлый силуэт самолёта на почти уже чёрном небе. Зашла на посадку вверх по течению. Деревня стояла на левом берегу реки, то есть от самолёта справа. И хотя высота уменьшилась до каких-то трёхсот метров, и скорость упала до ста пятидесяти, на берегу не было видно ровным счётом ничего.

Стемнело почти что полностью. Короткой тёмной ниточкой стала видна расчищенная для машин дорога. Варвара рассчитывала сесть чуть ниже по течению и подрулить как раз к этой дорожке, чтобы бойцы быстрее добрались до врага, не кувыркаясь в толще снега. Но то ли она что-то не рассчитала, то ли темнота не позволила верно оценить расстояние до поверхности, но только «Лебедь» крепко ударился лыжами о лёд.

Затрещало. Но не конструкция — этот звук Варвара бы отличила от других. Лопнул лёд. То ли в этом месте били подводные ключи, то ли течение оказалось чересчур быстрым, но только еще недавно казавшаяся надёжной поверхность мгновенно покрылась чёрной паутиной трещин.

Повинуясь пилотским рефлексам, Варя толкнула от себя рычаги управления паром, давая моторам полные обороты, и потянула ручку управления на себя. Тяжелая машина неохотно оторвалась от залитого водою льда. Но момент внезапности был почти потерян. Вряд ли никто не услышал треск. Еще меньше вероятности, что никто не выйдет посмотреть, что же произошло. Ещё немного, и вместо стремительного налёта начнётся долгая и нудная перестрелка. И Андрея британцы могут просто убить, чтобы в итоге не достался никому.

Время стало донельзя медленным и тягучим. Мысли же, напротив, неслись стремительно, быстрее, чем Варя успевала их осознать. Раз посадка на реку невозможна, значит, нужно садиться на берег. Но там глубокий снег. Лыжи мгновенно зароются в него и самолёт, на скорости восемьдесят миль просто перевернётся. После такого кульбита речи об операции уже не будет. У княжны на этот случай был придуман трюк, но за его удачное исполнение она бы не поручилась.

Впрочем, сейчас наступило время действия. Всё было поставлено на карту: пан или пропал. Не было ни единого сомнения — делать или не делать. Раз уж начал — иди до конца, — всегда говорил отец. И Варя не собиралась останавливаться.

Княжна до упора двинула вперёд правую педаль. Манёвр грубый резкий, противопоказанный большим самолётам. Но «Лебедь» послушно развернулся вправо, нависая своей тушей над прокопанной дорожкой. Убавила скорость до минимально допустимой и тут же переложила реверс винтов. «Лебедь» словно наткнулся на невидимую преграду. Инерция рванула тело вперёд. Если бы не привязные ремни, Варя бы вылетела на снег, пробив собой остекление кабины.

Потерявший скорость самолёт почти вертикально упал на берег. Одна лыжа ушла глубоко в снег, а другая… Варя не знала, что с ней стало. Снизу послышался хруст, самолет скользнул в сторону и, накренившись, замер.

Начальник ГБР подскочил из своего кресла, кинулся к выходу, подгоняя бойцов:

— Быстрее! Быстрее! Что телитесь, как беременные ослы?

Распахнул дверь и спрыгнул вниз, в темноту. Следом ссыпались остальные и растворились во тьме.

Глава 24

К концу переезда Андрей более-менее пришел в себя. Голова ещё раскалывалась, мутило, но его уже не выворачивало наизнанку. Даже получалось более-менее связно мыслить.

Андрей принялся вспоминать последние события. Он хорошо помнил ту развязную девку, помнил ощущение укола, а потом очень быстро мир перед глазами поплыл и погас. И вновь проявился уже на льду неизвестной реки. Всё, что происходило между этими двумя событиями, из жизни выпало. Но, судя по всему, ничего интересного в этот период с ним не происходило. Дорога.

Сколько прошло времени с рождественской ночи, насколько далеко его увезли, оставалось неизвестным. Но Андрей был уверен, что он всё ещё в России. Иначе не прибегали бы похитители к таким мерам предосторожности, оборудуя своё убежище, не маскировали бы дома и машины снегом и специальными белыми сетками.

Еще Андрея поразило, что в аэромобиле рядом с ним, так же прикованный к своему месту, сидел Езерский. Зачем понадобился похитителям