этот никчёмный человечек, понять было невозможно. Он не являлся ни специалистом, ни сколь-нибудь важным лицом, ни хранителем секретов — никем. Через него, разве что, можно шантажировать Варю. Но та и сама, безо всякого шантажа готова была отдать этому мерзавцу всё, что бы он ни попросил. Прикажи Езерскому, и он принесёт запрошенное в клювике.

Поездка тянулась долго. От однообразной позы всё тело затекло, и когда мобиль, наконец, остановился, когда явился охранник и расстегнул замки наручников, Андрей был ему почти благодарен. Но счастье длилось недолго. Пленника завели в какую-то комнату, пристегнули наручниками к вделанному в стол железному кольцу и оставили одного.

Андрей принялся потихоньку осматриваться. Поместили его в небольшая комнату размером с деревенскую избу, только без окон. Дверь — одна. Деревянная, крепкая. Открывается наружу и наверняка запирается на засов. Из мебели — широкая скамья, рядом с ней — стол. Тот самый, с кольцом. Под потолком электрическая лампа. Неуютное помещение, но здесь, по крайней мере, тепло, не гуляют сквозняки, не трясёт и не качает.

Деревянная столешница оказалась просто положенной на козлы. Кроме того, доска с кольцом снизу немного подгнила. Не сказать, чтобы совсем и насквозь, но это было слабое место. Это давало шанс, если хватит сил, выломать из доски болт с кольцом. Но попозже, при удобном случае. Сейчас же следовало ждать визитов.

Первым Андрея навестил доктор в сопровождении охранника. Посмотрел, послушал, скривился, уловив исходящий от пациента запаха, быстро сделал ещё один укол и ушел. Охранник остался. Он принёс чистую одежду. Освободил пленнику руки, дождался, пока тот переоденется, и пристегнул вновь. Забрав грязное, охранник ушел, а спустя несколько минут появился совершенно иной персонаж.

В комнату вошел полноватый мужчина. Рыжий, с простодушным веснушчатым лицом в элегантной, с иголочки, тройке, пошитой по последней лондонской моде. Это уже был явно не простой исполнитель. Следом за рыжим посетителем охранник тащил чемодан. Тоже элегантный, средних размеров, из толстой кожи. Охранник с видимым усилием водрузил чемодан на стол и, повинуясь жесту рыжего, вышел за дверь.

После визита доктора в голове у Андрея прояснилось, почти прекратило мутить. А смена провонявшей одежды и вовсе позволила почувствовать себя человеком. Но это же и встревожило: за пряниками запросто может последовать кнут. Теперь, при виде рыжего, тревога многократно усилилась. Охранник тем временем принёс удобный мягкий стул, установил его по другую сторону стола и вновь вышел. Рыжий подвинул стул, уселся с удобством и, наконец, обратил внимание на пленника.

— Добрый вечер, мистер Морткин, — произнёс рыжий по-английски. — Я — представитель британского правительства. Меня зовут Том Хэнкс. И не пытайтесь делать вид, что не понимаете меня. Мы знаем, что вы вполне владеете английским языком. И это правильно: язык ведущей мировой державы должны знать все.

— Для вас вечер, возможно, и добрый, но для меня — отвратительный, — безучастно возразил Андрей. — Я не вижу ничего светлого ни в своём текущем состоянии, ни в грядущих перспективах.

— Я вас понимаю, — дружелюбно улыбнулся Хэнкс. — Мой коллега привык действовать жестко. Но в экстремальных ситуациях и действия должны быть экстремальными. Сейчас всё изменилось. Вы в безопасности, и наши действия, соответственно, смягчатся.

Андрей презрительно хмыкнул:

— Любимые штучки спецслужб: сперва создать экстремальное состояние, с головой макнуть клиента в гуано, чтобы как следует прочувствовал свою уязвимость, а потом выступить перед ним в роли спасителя. Сейчас вы начнёте предлагать мне золотые горы, чтобы я согласился на вас работать. Будете покупать моё предательство. Когда я откажусь, начнёте угрожать, потом бить. А если не выйдет никак, убьёте. Чего ещё ожидать от нации пиратов? Не смогли сделать самолёт сами, значит, надо украсть у тех, кто смог, и выдать за свой.

На лице рыжего Тома не отразилось никаких негативных эмоций. Он по-прежнему добродушно улыбался.

— Я вижу, вы говорите под влиянием эмоций. Но посмотрите сюда.

Хэнкс открыл чемодан. В нём, плотно уложенные, лежали пачки денег.

— Здесь пять миллионов фунтов. Достаточно для безбедного существования в любой стране мира. Этой суммы хватит на роскошную жизнь до самой смерти, если, конечно, не отдавать деньги в руки женщинам. Они сумеют и миллиард потратить на свои наряды и украшения.

Британец мягко усмехнулся и похлопал по тугим пачкам новеньких купюр.

— Здесь воплощение любой мечты. Деньги, новое имя, новые документы, роскошь, внимание красивых женщин и, разумеется, ваши любимые самолёты.

— У меня всё это уже было, — равнодушно пожал плечами Андрей. — Всё, названное вами, а в придачу — княжеский титул. Причём, я добился этого сам, а не получил в качестве подачки от британского правительства впридачу к золотой клетке. Вот вы бы, Мистер Хэнкс, за пять миллионов наверняка продали бы свою страну. Особенно, если альтернативой будет смерть. Собственно, чего ещё ждать от англичанина.

— Вы несправедливы ко мне, — укорил собеседника рыжий Том. — Британец никогда не изменит своей королеве!

— А поскольку вы предлагаете мне предательство, значит, изначально считаете меня подлецом. Или вы всерьёз полагаете англичан избранным народом, расой господ? Если так, то вы опоздали. Евреев их бог ещё в ветхом завете назвал избранными, посулив мировое господство. Или для вас и воля бога не имеет значения?

Хэнкс тут же закруглил тему:

— Признаться, я не силён в философии. Но я понимаю, серьёзные решения не принимаются второпях. Я оставлю наедине вас и этот милый чемоданчик. Посидите, подумайте. Времени у вас как минимум три дня, но, скорее всего, неделя.

Рыжий поднялся и вышел. Тут же вернулся охранник и утащил стул. На чемодан даже взгляда не бросил. Это выглядело подозрительным, но, с другой стороны, как можно можно упереть чемодан денег из запертой снаружи комнаты?

Впрочем, теперь следовало позаботиться о себе. Очевидно, Андрея будут держать в этой комнате до переезда на следующую точку. Как бы там ни сложилось, надо подготовиться. Сделать так, чтобы при необходимости можно было быстро освободиться и напасть на охранников. Если при этом убьют — стало быть, судьба. Но если увезут за границу, выйдет совсем худо.

Открутить гайку не вышло. Видимо, резьба была нарочно сбита. А вот со столешницей Андрею повезло. Небольшая, еле заметная трещина тянулась от края доски к отверстию, в которое вставили болт с кольцом. Этот самый болт стал рычагом, качая который в разные стороны, Андрей постепенно расширял трещину. Подгнившая снизу доска облегчала работу. В конце концов, трещина разошлась настолько, что хватило бы хорошего рывка, чтобы вырвать болт