катушку моторы. Два воздушных винта выдували весь снег. Бойцам оставалось лишь подчищать открывшуюся территорию. По мере того, как освобождалась от снега площадка, аэромобили подтаскивали поближе и все повторяли. Не прошло и двух часов, как место было расчищено.

— Вот, что значит инженерная мысль! — восхитился Гречихин. — У нас еще два часа до прибытия его сиятельства. Я предлагаю отобедать, а то потом не выйдет. Князь Тенишев уж больно беспокойный человек. Только, извините, разносолов у нас нет. Каша с тушенкой — и всё.

— Как нет? — воскликнула Варвара. — Я вчера, когда «Лебедя» сажала, продавила стойкой шасси крышу погреба. Давайте посмотрим, что там. Может, найдём жбан солёных огурцов или кадушку квашеной капусты. К вашей каше, Пётр Селивёрстович, будет самое то.

По команде начальника бойцы принялись разгребать снег вокруг стойки шасси. Приволокли откуда-то брёвнышко, поставили, нажали — и приподняли самолёт. А едва стойка вышла из ямы, подложили под неё поперёк ямины другое брёвнышко. Теперь работать стало проще.

Бойцы выкидывали из ямы сперва гнилые плахи, которыми было перекрыто подземелье, потом отсыревшие кирпичи, а в завершение всего один из парней провалился вниз. Памятуя о княжне, придержал рвущиеся из груди заветные слова и включил карманный фонарь.

— Ну что? — крикнула вниз Варвара, — Там капуста или огурцы?

— Ни то ни другое, — ответил боец. — Тут подземный ход!

Во всех присутствующих тут же зажглась страсть к исследованиям. Уже начали обсуждать, как сподручнее обследовать ход, но тут наблюдатель закричал:

— Летит!

Дирижабль «Елизавета» неспешно приблизился и, постепенно снижаясь, зашел на посадку. С носа и кормы скинули тросы, наземная команда подхватила их и закрепила на заранее приготовленных якорях. Включились лебёдки, подтянули тушу дирижабля к земле. В гондоле откинулась аппарель, и на землю спустился князь Тенишев.

Первым делом князь нашел взглядом дочь, убедился, что с ней всё в порядке. С лица его словно тень сошла. Исчезло видимое любому внутреннее напряжение. Потом разглядел рядом с ней Андрея и совсем, кажется, успокоился. Подошел к жиденькой группе встречающих, поприветствовал всех, за руку поздоровался с Андреем, с Гречихиным. Потом повернулся к дирижаблю, отдал короткую команду, и по аппарели повалила толпа: охранники, рабочие. Люди спускались и сразу же отправлялись делать каждый своё дело. Охранники — охранять, рабочие — разбирать «Лебедя»

Последним сошел жандармский подполковник в сопровождении нескольких помощников. Жандарм пытался изображать бодрый и уверенный вид, но выходило у него неважно. Гречихин отправился передать контрразведке пленников, а Тенишев пригласил Андрея с Варварой в салон.

Небольшой стол уже был накрыт к обеду.

— Папа, — попросила княжна, — отправь немного закусок охране. Они нынче хорошо постарались, пусть и у них будет праздник. У британцев кроме крупы и тушенки ничего не нашлось.

— Разумеется. Переоденьтесь, приведите себя в мало-мальский порядок, а я пока распоряжусь.

Варя и Андрей вернулись к столу минут через пятнадцать. Этого вполне хватило, чтобы умыться и переодеться в приличную одежду. Все трое расселись за столом. Официант откупорил бутылку шампанского, разлил по бокалам. Тенишев поднял бокал какое-то время понаблюдал, как поднимаются наверх пузырьки газа и с шипением лопаются, достигнув поверхности.

— Шампанское, — сказал он, — напиток праздничный, радостный. И сегодня определённо имеется радость, которую стоит отпраздновать. Уж не знаю, каким чудом, но вся эта безумная история нынче завершилась более-менее благополучно. Не без потерь, но, как мне кажется, ко всеобщему благу. Давайте за это и выпьем.

И первым сделал глоток.

Через полчаса, когда все насытились, Тенишев потребовал:

— Ну а теперь рассказывайте. Андрей Егорович, давайте сперва вы.

Но не успел Андрей раскрыть рта, как в салон вбежал Гречихин:

— Владимир Анатольевич! Андрей Егорович! Там такое!

На лице у обычно невозмутимого командира ГБР отражалась неописуемая смесь эмоций.

— Что ж, придётся рассказ отложить, — развёл руками Тенишев. — Пойдемте, посмотрим, что там случилось.

Следом за Гречихиным группа сиятельств прошла к покалеченному «Лебедю». С него успели снять верхнее крыло и приступили к демонтажу нижнего. Рабочие поставили подпорки под фюзеляж, разгрузив крыло, открутили стойку шасси. И, конечно, заинтересовались открывшимся подземельем. Нашлись любопытные, которые с карманными фонарями прошли по выложенному кирпичом ходу и упёрлись в дверь. Попытались открыть. На шум прибежал Гречихин. Узнал о находке и позвал князей.

— Что делать будем, Андрей Егорович? — спросил Тенишев.

— Как что? — пожал плечами тот. — Открывать. А не откроется — ломать.

О «Лебеде» на время забыли. Из дирижабля оперативно протянули электрический кабель, установили в подземелье мощные фонари. Двое рабочих с инструментом ушли в ход и вскоре оттуда донеслись удары.

— Кстати, Андрей Егорович, — заметил Тенишев. — Вы, возможно, не в курсе, но британцы построили свою базу на ваших землях. Так что всё, что здесь находится, в земле или на земле, безусловно принадлежит вам.

— Да?

Андрей, казалось, не слишком заинтересовался новостью.

— Вы ведь знаете, Владимир Анатольевич, я не стремился к титулу. И до сих пор с трудом ассоциирую себя с ним.

— Считайте, Андрей Егорович, — усмехнулся князь, у вас появилась загородная дача. Построите здесь аэродром, заведёте себе небольшой самолётик — вроде вашего курьера, и будете катать сюда девиц на пикники.

— Скажете тоже, Владимир Анатольевич! — отмахнулся Андрей. — Где я и где девицы.

— Но не проживете же вы век свой монахом, — усмехнулся Тенишев. — Стало быть, и девицы будут. Вопрос лишь в числе.

Внизу стихли удары, и спустя минуту донеслось:

— Мать честная!

— Что там? — нагнулся над ямой Тенишев.

Снизу вынырнул один из рабочих:

— Так сами взгляните, ваше сиятельство!

— Князь повернулся к Андрею:

— Ваше право увидеть первым. А мы с Варей уж следом глянем.

— Минутку, Ваше сиятельство!

Рабочий подтянул кабель, потравил его в ход. Оттуда донеслось:

— Готово!

Рабочие один за другим вылезли наверх, а князья следом за Андреем спустились вниз.

Вода, пропитавшая отсыревшие кирпичи, успела замёрзнуть и покрыла изъеденную временем поверхность изморозью, а местами даже ледяными наростами. Андрей, инстинктивно пригибаясь, пробирался по ходу на свет фонаря. Дошел до прислонённых к стене створок разбитой двери, шагнул через порог, повернул за угол и замер: большое помещение было завалено вещами. Сгнившие персидские ковры, поржавевшее дорогое когда-то оружие, стоящие в куче трухи сервизы китайского фарфора, драгоценная утварь. Расставленные вдоль стен сундуки сгнили, и среди трухлявых щепок и полос ржавого железа блестели золотые и серебряные монеты, сверкали