Благодарю, виан Арон, – по уставу кивнул Ксандр.

И по выражению его глаз я понял, что именно этого он и хотел.

Это будет интересный тест.

***

– У атлантианцев не бывает близнецов. – выдохнул я в пространство.

Кофейный атлантианский торт “Тирамису”, который земляне считали своим достоянием, лежал нетронутой безупречной пирамидой на моей тарелке.

Проинспектировав готовность банкетного зала к завтрашнему торжеству, мы с Мирой остались здесь же перекусить. Лишний раз убедиться в квалификации поваров.

Мира уплетала обед. Я же помимо кофе взял только торт.

Тут Мира с наксом меня и выбили из колеи.

Просто уронили ментальную завесу, хитро перемигиваясь.

И информация о невозможном вскипятила мне мозги.

–… мы же не шиарийцы какие-то… – бормотал я, неверяще глядя на десерт. Пытаясь найти успокоение в идеальных гранях пирамиды “Тирамису”.

– У людей бывает! – пожала плечам Мира, – Арон… ты… Ты не рад?

Нет, так сказать нельзя.

Я был рад.

Но частота, с которой Вселенная затеяла, фигурально выражаясь, выдёргивать ковёр у меня из-под ног, – уже зашкаливала.

– Почему? – просто уставился я на Миру;

Можно подумать, она знает.

Я не сомневался, что дети от меня, но…

Близнецы?!

Космос Великий.

– Это не как у шиарийцев, – ласково погладила меня по руке Мира, словно лекарь-псионик забуксовавшего в ментальных текстурах пациента, а я с удовольствием оценил, как идёт ей и рубиновое кольцо-накс и обручальное, и как-то сразу стало легче. А Мира продолжила сеанс “психологической помощи”:

– У них отдельные пси-поля, Арон. Разнополые дети. Мальчик и девочка. Просто… родятся одновременно. У людей так бывает. Хоть и не очень часто…

"Не как у шиарийцев" – это хорошо. У хвостатых агрессивных выходцев из Шиарии – одни мозги на двоих для всех близнецовых пар мальчиков. Вот так это выглядит с атлантианской точки зрения. Из-за шиарийского типа полуторазиготных близнецов брошена тень на весь феномен близнецовости. На всей территории космического альянса Союза. Для всех гуманоидных рас. Уж лет сто пятьдесят как.

Мира бы сейчас сказала, что это ещё один стереотип, который мне следует побороть. Потому я запрячу свои рассуждения поглубже в ментальное пространство.

…Терпеть не могу шиарийцев.

И то, что мой сын Алеф водит дружбу с ними, до добра не доведёт.

– Арон? – Мира смотрела на меня испытующе.

Это всё мишура. Главное, чтобы моей женщине не показалась, будто я не рад нашим детям. Атлантианцы ценят свою кровь, разумеется, я рад.

– Мира… – я взял её за руку, уже генерируя мысленно успокоительную речь, но жена вдруг перевела взгляд на мой торт на блюдце.

– Арон… а ты будешь доедать?

Я засмеялся.

Космос, всё это такие мелочи.

Я заказал ещё четыре куска Тирамису. Это слово кстати означает на первородном языке Атлантии “кофейная пирамида”. Так что слухи о том, что торт земной – сущий вздор.

Не суть. Главное, что торт был… приемлемым.

А запрос у Миры на кофе и его составляющие внушал мне надежду на выдающиеся псионические способности созревающего в её утробе потомства.

– Детей! – вслух поправила меня Мира.

Синхронно с ней в ментальном поле точно так же меня поправил накс.

– Детей, – послушно повторил я и страдальчески прикрыл глаза.

У меня долгий и трудный путь впереди.

Но уж что-что, а шиарийцев я точно не потерплю!

Всякая толерантность имеет предел!

***

У белоснежного свадебного платья Миры был едва различимый лавандовый отлив. Кружева вились на её аппетитном декольте (беременность развивалась, и её грудь стала ещё пышнее и привлекательнее, я буквально не мог оторвать от бюста жены глаз!)

А лавандовый подтон успокаивал.

Я вёл человечку по залу ресторана. Гости уже собирались. Предстояла формальная церемония – выездная регистрация на земной манер. Хотя мы уже были женаты, но Мире хотелось праздника, а я был непрочь показать высшим чинам свою красивую беременную жену.

Через парадную арку в зал вошли ещё двое гостей.

Это был мой сын Алеф. Он явился с супругой.

Последний раз мы виделись на его свадьбе. Я явился туда с Мирой. Принёс свадебный подарок. Но в основном хамил сыну. Высказывался я тогда строго на тему “как он опозорил меня и весь атлантианский род, женившись на человечке”.

И теперь – было странное ощущение, что я хм… зря говорил такое?

И из-за того разговора меня одолевает какое-то чувство. Не знаю названия этого кислого подсасывающего нутро ощущения и не то чтоб хочу знать.

Довольный Алеф приблизился. Сын – моя фенотипическая копия, но без белой пряди в волосах и с чуть более тонкими чертами лица. Его супруга – белокурая голубоглазая человечка, дико довольная (что слегка раздражало), в лазурном платье, обтягивающем беременный живот.

Космос, это моя новая реальность?

Человечка – часть семьи.

Помимо Миры, будет ещё человечка – невеста моего заместителя Ксандра по имени Алана (и зачем я запоминаю подобные мелочи?)

Мира решила, что мы хотим видеть их на свадьбе: оценить ситуацию и “спасти бедняжку”, если Ксандр и впрямь запугал девчонку, чтобы получить моё расположение и, как следствие, протекцию в карьере.

Элина – жена Алефа осторожно обняла Миру, человечки что-то защебетали. Они были очень разные, но и чем-то похожи. Хрупкие и сильные. В атлантианском кружеве. Две беременные избранницы сильнейших представителей альфа-расы.

– Алеф, – кивком приветствовал я сына, – ты всё же приехал.

– Да. Как же иначе? – улыбнулся Алеф. Я без труда считывал посыл сына без всякого чтения псионического пространства. Смысл был примерно следующий: “я же говорил, отец! Я был прав. Жениться на человечках – хорошее дело!”

Алеф не сказал этого вслух. Его донельзя довольное лицо транслировало этот тезис лучше некуда. И это дико… дико бесило.

– Мы решили подарить вам на свадьбу поездку на курорт, отец, – хмыкнул Алеф, – озёра, свежий воздух. Заповедник алых и лиловых фламинго. Ты рад?

– В экстазе, – скрипнул зубами, отвечая в тон сыну.

Как ни странно, я был рад. Меня одолело чувство тёплое, новое, странно обволакивающее нутро. Брр. Было непривычно.

И признаваться Алефу в том, что совсем расклеился, я не спешил.

Мира изменила меня, и благодаря ей мои отношения со взрослым сыном тоже будут меняться. Я теперь лучше его понял и… буду работать над собой. Это тоже раздражающее открытие, но я признаю новую реальность.

Человечки прекратили ворковать и уставились на нас сияющими глазами. Чайные бездонные