исполненной под мрамор. Только что здесь стояла чашка кофе – и вот её осколки уже валяются в кофейной луже на полу…

Потому что стол нам сейчас нужен для другого.

…Губы атлантианца на моих губах.

Жадные руки – уже под моим платьем.

Срывают с меня одежду, уже привычно швы с тихим хрустом расходятся в его пальцах, как невесомая бумага.

Я обнимаю мужа (мамочки, мужа?!) ногами за мощный торс, оглаживаю ладонями грудь. Расстёгиваю сгаэлитовые пуговицы наощупь… мне это нужно.

Не меньше чем кофе.

А может, даже больше.

Сладко постанываю атлантианцу в рот, пока он медленно заставляет меня, уже обнажённую, завалиться прямо на столешницу. Коснуться лопатками прохладной опоры.

– Мира… – атлантианец рычит мне в губы, на миг разорвав поцелуй. Затем с вновь с неистовой жадностью припадает к моему рту. И почти сразу его губы соскальзывают на мою шею. Я глубоко рвано вдыхаю.

Не может быть.

Не может!...

Я всё ещё в это не верю.

Это как те сны…

Секс на столе и всё такое. Просто сейчас всё немного… мягче?

В тех снах начальник меня просто грубо брал на рабочем месте, и это было ох… горячо, интересно… и жутко!

А теперь – ситуация такая же. Но контекст изменился. Этот мужчина меня любит (кто б мне раньше сказал, что атлантианцы на это вообще способны?! Не поверила бы ни за что!). Этот мужчина – мой муж, и я жду от него детей…

Эм…

Ребёнка-ребёнка! Почему это я подумала во множественном числе?

Очень странно. Но эта мысль была лёгкая, как с горки съехать. Но всем известно, что в атлантианской расе почти не встречается многоплодных беременностей. Они и у людей не сказать чтоб частое явление. Это скорее шиарийская норма. Настолько нарушать канон (мысленно нервно посмеиваюсь) – это уже как будто за гранью.

За атлантианской гранью.

За которой у этой расы начинается очень тихая и очень интеллигентная истерика с ритмичным подёргиванием века, так что…

“О чём думаешь, Мира?” – губы Арона легли на мою грудь, втянули горошину соска. Обжигающе горячо. Чувственная волна прострелила меня насквозь, – “как вы смеете отвлекаться в такой момент, виана?! Да ещё и блокировать от меня мысли… выговор вам… с занесением в личное дело”.

– Простите, виан-начальник, – выдыхаю громким шёпотом и счастливо зажмуриваюсь, выгибаясь в руках босса, а он тем временем переключается ласками на вторую мою грудь, – ах…

И мои странные предчувствия “о потомстве” на время забываются. Остаются только ощущения.

Губы начальника скользящие по моей груди, спускающиеся ниже – на живот. И ниже…

Что это он? Неужели собрался…

Не успеваю додумать мысль, а мои ноги уже удобно лежат у начальника на плечах. (Я всё ещё называю его про себя начальником? О да. И это надолго!)

И удара сердца не проходит, как губы атлантианца, коротко чиркнув по внутренней поверхности моего бедра – накрывают моё самое нежное место. Я дёргаюсь. Но смысла в этом нет. Фиксировать меня он умеет великолепно. И эта беспомощность, на которую я с удовольствием соглашаюсь – это что-то потрясающее.

А язык атлантианца уже уверенно очерчивает кончиком мой клитор. О… о!

И вдруг босс жадно припадает к моему телу губами.

Меня словно бьют под дых!

А потом мой атлантианец нежно прикусывает мой чувствительный бугорок. И я…

Мир – распадается на алые искры. Резкая судорога оргазма скручивает меня. Я хватаюсь рукой за столешницу, на которой меня разложил этот совершенный любовник. И вдруг, отламываю край, словно плитку шоколада… оу… а я думала стол мраморный.

Язык атлантианца, его умелый рот – продолжают меня терзать.

Но он теперь совершает очень правильные широкие неторопливые движения, словно раскачивая меня на волнах – как будто давая мне прийти в себя от острого крышесносного оргазма – от этого невероятного нежного укуса. Но на самом деле – этот виан беспощадно заваливает меня в другой оргазм, более плавный и размеренный. Заставляет меня потерять бдительность, размякнуть, разжать кончики пальцев ног, прекратить отламывать куски мраморной столешницы… лишь для того, чтобы, когда я забудусь, – снова выбить реальность очередным острым оргазмом.

Это новая симфония – но я уже узнаю́ его стиль. И подыгрываю охотно…

***

Время теряет смысл.

Я теряю интерес к его течению.

После очередного чувственного потрясения виан-тиран подхватывает меня на руки, поднимает с безнадежно испорченного стола и без комментариев уносит меня в ванную. Здесь по псионическому приказу Арона уже набирается большая прямоугольная купель.

Наша сиреневая ванна дома, конечно, лучше. Как только мы вернёмся, сразу же займемся в ней любовью (вскользь вспоминаю как сидела в той ванной, всерьёз разсышляя не сорвать ли с почти-обнажённого начальника полотенце. Тогда казалось авантюрной, неадекватной, дикой мыслью… А теперь – милое забаное воспоминание о “наших первых робких шагах по сближению”. И мы обязательно сделаем в нашей ванной всё, что следовало ещё тогда…) Ну а пока… и эта ванна сойдёт. Потому что декорации – это не главное! Главное – чтобы со мной был он!

***

Мы погружаемся на дно купели, заполненной водой.

Это небольшой бассейн.

Мы с атлантианцем целуемся самозабвенно, погружаясь на дно.

С запозданием осознаю, как флегматично отношусь к отсутствию кислорода — словно он мне не особо нужен. Нет, нужен, конечно! Я же не дышу жабрами… Ну как бы – кислород не так сильно нужен, как раньше. Это тоже новая грань моего существования. Атлантианская грань. И мне нравится.

Я словно прожила всю предыдущую жизнь, чтобы однажды прийти к этой манере чувствовать. И она для меня какая-то очень родная и правильная. И в глубине души я всегда об этом знала.

…И вот я уже лежу на дне купели.

Мой роскошный муж – мой начальник-тиран, мой идеальный безупречный атлантианец – деликатно прижимает меня ко дну.

И я жду.

Жду, когда это произойдёт снова.

Жажду почувствовать безупречный огромный член атлантианца в себе.

И невероятно наслаждаюсь этой оттяжкой. Я знаю, как мой босс меня хочет. Чувствую каждой клеточкой. И то, как он оттянул этот момент… я понимаю – это тоже своего рода признание в любви.

Атлантианцы – эгоистичная раса. И Арон сейчас со мной идёт против канона.

Это он ещё не знает, насколько сильно мы нарушим канон. Но… сейчас я не буду об этом думать. Чтобы он не прочитал мысли. Чтобы для него был сюрприз. Два сюрприза… Не всё же ему меня удивлять!

Огромная горячая головка возбуждённого