докладывал, – сказал я, – о происшествии... в твоём ведомстве. Стыд и позор. И отписка твоя по этому вопросу бредовая. Полагаю, ты мнёшься и пытаешься меня подкупить книжками и погремушками, чтобы я оказал протекцию в этом деле. Так, драконоид?

– Так, – не стал вилять Гидеон и стал от этого нравиться мне чуть больше. – Но лишь отчасти так, Арон. Я лишь ищу адекватное решение. Ведь твой занудный педантичный виан Ксандр уже через миг настрочил докладную тебе. И ещё зачем-то черновик пресс-релиза. На случай если ты захочешь обнародовать детали и публично меня утопить. К счастью, твои замы не приучены делать что-либо через твою голову, даже если ты отсутствуешь. И потом... Буду благодарен, если с твоей помощью служебное рвение виана Ксандра слегка оттормозится.

– Я бы сделал так же. Ксандр действует по моему внутреннему протоколу.

– Да, – хмыкнул Гидеон, – Ксандр действует как ты "старого образца". А я прошу поступить, как поступил бы ты "нового образца".

– Поясняй.

– Мой кабинет вскрыли. Я знаю кое-какие детали, но не в курсе причины. Я нашёл помощника, который выведет на след злоумышленника. И желаю вести расследования сам, тихо и не скованный регламентом.

Снова ложь. Он знал, зачем к нему влезли. Но не скажет.

– Это девушка? – вдруг сделала зверски нелепое предположение моя жена.

Почему вдруг девушка? И вообще, про кого речь? Про преступника или про помощника?!

Но по тому, как Гидеон дёрнулся лицом, я ошарашенно понял, что Мира попала в десятку.

– … И у тебя с ней… роман, – почему-то сказала нечто ещё более нелепое Мира. Откуда эти дикие умозаключения?

Но что это с Гидеоном?

– Не роман, – еле выдавил он.

Не ложь. Полуправда. Да что с ними со всеми?!

Романтические приключения не пустили мозги по ветру лишь одному моему заместителю Ксандру! Женился несколько месяцев назад на своей рыжей человечке и никак не поменялся, хвала Космосу!

Остальные – просто кошмар.

Сыпятся, как сахарные земные барышни. И драконоид туда же.

Эдак они развалят все подразделения!

– Арон? – умоляюще посмотрела на меня Мира своими огромными чайно-медовыми глазами, – пожалуйста…

Я что им, мать их, купидон? То один "женится на человечке, срочно", то другому свидание с государственной преступницей подавай, то третий с неустановленной особью женского пола следствие собрался вести. Ага, сейчас прям. Не военное ведомство, а дамский сериал какой-то. ...Но что я могу поделать, когда Мира так на меня смотрит?

– Наложу вето на пресс-релиз. – выдохнул я, – Уберу докладную под гриф “сверхсекретно”. У тебя три месяца на самостоятельное решение вопроса, – проговорил я Гидеону. Это было щедро.

И по тому, каким довольным он стал, я понял, что он на подобное не смел рассчитывать.

– Значит, ежевичный порошок, который вдруг появился у нас на кухне – твой подарок? – уточнил я.

Драконоид осторожно кивнул.

– Я не против, если пришлёшь ещё. Мире… нравится. Он такой… сиреневый…

Мира тихонько прыснула.

Гидеон улыбнулся и покладисто кивнул. И почти сразу ретировался.

– Я рада, – мурлыкнула Мира.

– Чему, человечка? Что иду у тебя на поводу в обмен на ежевику?

– Что у тебя есть друзья, – шепнула Мира и потёрлась щекой о моё плечо, – … а давай напросимся в гости к Алефу и Элине? Или сходим куда-то все вместе...

– Ладно, – буркнул я.

Но, вообще-то, и сам хотел это предложить жене.

Правда не знал, как сделать это так, чтобы не выглядеть нелепо.

К счастью, не пришлось.

…Дети завозились в коляске.

Наверно чёртов драконоид разбудил их своим ягодным духом!

Я подхватил на руки дочь, Мира взяла сына.

И мы продолжили прогулку, уже катя на псионической тяге перед собой пустую коляску. Впрочем, она пустовала недолго. В неё соскользнул оживший накс и, свернувшись кольцом, спрятал треугольную голову под лавандовую подушку. И задремал.

Великолепно.

– Что? – уточнил я у жены, которая не сводила с меня хитрого взгляда.

– Ты улыбаешься, – очень тихо сказала она, словно боясь спугнуть что-то бесплотное, – я раньше не видела, насколько ты… человечен.

– Из-за того, что потребовал взятку ежевичным порошком у драконоида?

– Нет, – фыркнула моя жена.

– Я счастлив с тобой, – невпопад сказал я. Но это было честно.

Мира подавилась воздухом, и в глазах моей человечки засияли слёзы. Почему? Надо спросить.

– Это от счастья, Арон, – опередила меня жена. – Я тоже с тобой счастлива. И мне кажется, это… насовсем.

– Естественно, – закатил глаза я и… дальше не смог продолжить.

Мира ждала. И я всё же решился:

– В атлантианских семьях не принято рожать много детей, Мира, но…

– Но?

– Ты не хотела бы... ещё когда-нибудь...

– …Хотела бы.

У меня словно камень упал с души.

Я прижимал к груди задремавшую вновь трёхмесячную дочь. Такая маленькая. Такая тёплая. Надо же…

Я и Мира – мы создали этих детей.

Я принял у Миры и сына тоже. И теперь нёс в каждой руке по дремлющему атлантианскому младенцу. Интересно, сколько в них будет от людей? Я внезапно решил, что постараюсь, чтобы было как можно больше.

И даже закралась крамольная мысль, что выбранный Атлантией курс всеобщего развития… не вполне корректен.

И что надо бы сделать его гибче.

Программы поддержки людей, поощрение смешанных браков… не псевдопоощрение, а настоящее. Но с этим ещё работать и работать.

Я объявлю этот курс.

И первое, что нас ждёт – вал мимикрии под счастливую смешанную межрасовую семью с целью выслужиться, получить блага и господдержку. Но маятник качнётся в обратную сторону, а те, кто хотел стать семьёй, но боялся получить общественное осуждение – получат шанс.

Нужна лишь хорошая рекламная кампания.

Да… я подумаю над этим.

В лучах дневного солнца глаза Миры сияли медово-чайным. Коляска со спящим наксом катилась перед нами сама. Я нёс детей. Моя жена лишь с наслаждением вдыхала свежий воздух, в вырезе лавандового шёлкового топа ритмично вздымалась её великолепная пышная грудь. Мира беззаботно пила кофе из нашего общего стакана. Дети – облучали меня человеческим теплом…

И что-то словно защемило, чиркнуло у меня за грудиной. Но это было нефизическое чувство. Но что-то светлое, тёплое, долгоиграющее разгоралось во мне.

Щёлк.

Я мысленно запечатлел этот день. Тепло маленьких детских тел. Свет, отражённый в глазах Миры.

Я люблю эту женщину так сильно, что могу сойти