class="p1">— Это запасной выход, я вижу ящики с песком возле входа, давайте их туда, — распорядился Ваня.

Фёдор подошёл к одному из этих ящиков и, открыв его, повернулся к Залману.

— Пустой, будто специально для нас приготовили, — хмыкнул он, покачав головой. — Во втором тоже пусто.

— Не нравится мне всё это, — проговорил Залман, и они с Лепняевым быстро засунули Гаранинских охранников в подготовленные ящики. Места для них как раз хватило.

— Чисто, — коротко бросил Ваня, включив связь с Ромкой.

Буквально сразу же охранник рядом со входом упал, а у него во лбу появилась аккуратная дырка, из которой тонкой струйкой потекла кровь. Одновременно с этим дверь в подъезд открылась, и Ромка подошёл к телу, выстрелив ещё раз, на этот раз в грудь. Вытащив из карманов жертвы рацию и телефон, он затащил труп в подъезд, сразу же скрываясь в слепой зоне. Куда он дел тело, оставалось только гадать. Раздался еле слышный скрип и звук закрываемой двери. Через полминуты Ромка вышел из подъезда и позвонил в домофон.

— Да.

— Здравствуйте — это доставка пиццы, — громко произнёс Роман.

Раздался мелодичный щелчок открываемого дистанционно замка. Гаранин даже не дёрнулся.

— Простите, но в заказе указано «до подъезда», — невозмутимо проговорил он, пристально рассматривая входную дверь.

Андрей молча кивнул на экран соседней с Ромкой квартиры. Молодой парень, безвылазно сидевший перед компьютером и отвлекавшийся только на игру на гитаре за всё то время, пока мы за ним наблюдали, быстро оделся и покинул квартиру.

Ромка тем временем спокойно ждал. Дверь, ведущая в подъезд, открылась, и Гаранин легко пнул парня по колену. Парень вскрикнул и согнулся, а Роман обхватил его за шею, сцепив руки в замок, пропустив их у него под мышками. Парень пытался вырваться, но его движения с каждой секундой становились всё менее активными, и под конец он вообще перестал сопротивляться. Из такого приёма даже у тренированных людей мало шансов вырваться, не говоря уже про обычного обывателя. Рома подождал ещё секунд десять, а потом аккуратно опустил тело на землю.

— Это мне ещё аукнется, — прошептал Ромка, оттаскивая парня в сторону и укладывая его на скамейку. — Почему я стал таким мягкотелым? Сколько раз мне говорили: «Рома, не оставляй свидетелей». — Продолжал он бурчать себе под нос, заходя в подъезд.

Шехтер с Лепняевым по приказу Роктова обошли дом ещё раз и направились ближе к центральной площади, держа дом Гаранина в прямой видимости. Я посмотрел на часы, отмечая, что прошло всего двенадцать минут с того момента, как началось движение. Как же долго тянется время.

Дверь квартиры открылась, и Ромка появился на пороге. Закрывшись, он провёл рукой по стене, и по ней прошло сначала зеленоватое свечение, а потом комнату озарила яркая красная вспышка.

— Ты никуда сегодня больше не собираешься? — произнесла Анна, подходя к Роману и выхватывая у него из рук бутылку.

— С чего ты это взяла? — он резко повернулся к ней.

— Ты всегда делаешь свои магические ритуалы перед дверью, когда не собираешься выходить. Мог бы взять и получше, — фыркнула она, отправляясь в сторону кухни, сразу же открывая бутылку дежурным штопором и выливая добрые пол бутылки в большой бокал, сразу же прикладываясь к нему.

— Может, тебе лучше успокоительные травки попить? Полезнее будет. Ромашка, говорят, неплохо нервы лечит, — протянул Ромка, снимая куртку и разваливаясь на диване.

— Засунь себе свою ромашку знаешь куда? Долго ты меня ещё здесь держать будешь? — Анна повернулась к Гаранину, окинула его оценивающим взглядом и начала медленно расстёгивать пиджак.

— Пока не закончу свои дела. Напомнить тебе, что ты сама ко мне пришла в тот вечер? — холодно спросил он, глядя, как Анна перед ним раздевается. — Что ты делаешь?

— Только не говори, что тебе не нравится, — оставшись в одном нижнем белье, она подошла к Роману и нависла над ним, опершись руками на спинку дивана. — Может, хватит уже делать вид, что я тебе безразлична. Мы оба женатые люди, но это не мешает нам добавить немного красок в наши слишком запутанные отношения. Ты мне нравишься, да и я тебе, я же эмпатик и прекрасно это чувствую, — прошептала она ему практически в губы.

— Не льсти себе, — презрительно ответил Гаранин и оттолкнул её от себя. — Оденься и не позорься. И да, приготовь уже что-нибудь поесть.

— Я тебе не кухарка, — прошипела Анна, отходя от дивана и проводя ладонями по лицу.

— Это всего лишь разумная плата за аренду моей квартиры. Тем более необоснованно заниженная. То, чем ты меня кормишь, больше похоже на отраву, но тебе повезло, я не слишком требователен к еде, — процедил он и, поднявшись, направился в сторону ванной комнаты.

Анна что-то неразборчиво крикнула ему в след и, накинув на себя висевший на стуле халатик, схватила со стола полупустой бокал и бросила его в стену, после чего глубоко выдохнула и включила телевизор, где шла точно такая же картинка с площади, как у нас в операторской.

— Она себя плохо контролирует, у него не будет с ней проблем? — задал риторический вопрос Андрей.

— Смотря, что он планирует делать. Я пока так и не… Так, кажется, у нас проблемы, — повернувшийся к нам Ваня пристально посмотрел на экран телевизора, где шла трансляция центрального фландрийского канала. Я медленно обернулся и во все глаза уставился, как на трибуну поднимается Реттингтон вместе со своей свитой, среди которой первым шёл Георгий Гаранин.

— Вот кто промыл мозги нашему сенатору, — протянул Егор. — А мы тоже молодцы, могли бы и догадаться. Лео?

— По моим данным Георгий не планировал сегодня никаких поездок! — взвился Демидов. — Я…

— Тихо, потом разберетесь, — остановил начинающуюся перепалку Рокотов, внимательно следя за Ромкой.

В ванной тем временем Рома включил воду на полную мощность и огляделся. Подошёл к свободной стене. Что конкретно он делает, мне из-за его спины видно не было. Через несколько секунд раздался негромкий щелчок и открылся хорошо замаскированный тайник. Достав из него какие-то вещи, Роман вернул стене первоначальный вид. Быстро надев перчатки, он взял в руки какой-то круглый предмет и, отодвинув зеркало, аккуратно расположил его в центре.

— У меня десять минут, — за шумом и плеском воды его было плохо слышно.