кто по долгу службы близко общался и уж тем более, находился в подчинении данной особы, приступ восторга, переходящий в длительную эйфорию. В первую «ночь свободы» служанки решили отпраздновать наступление новой Эпохи совместным распитием горячительных напитков, а самым подходящим для этого местом сочли спальню молодой госпожи… которая не просто дала согласие, но и приняла самое деятельное участие в процессе. Кое-что перепало и на мою долю — часть восторга и обожания, а не спиртное. От запасов алкоголя к утру осталась лишь куча пустой посуды, спешно распиханная по всевозможным укромным уголкам и теперь наполняющая спальню Марилены весьма характерным букетом ароматов.

Надо будет выбрать момент и поговорить с кем-нибудь из горничных более откровенно. Позже, когда они перестанут смотреть на «нелюдь ушастую» со смесью восхищения и опасения и начнут воспринимать как нечто более привычное и обыденное. Прислуга сплошь и рядом оказывается бесценным источником информации, который многие склонны недооценива… ох!

— Как с дыханием, мисс Грин? — вторая горничная не стала отвлекаться на битву подушками. — Достаточно свободно или ослабить завязки корсета еще больше?

— Дышать можно, — прислушавшись к своим ощущениям, констатировала я, — а вот есть…

— Во время второго завтрака не принято наедаться. Там подают лишь печенье и сладости к чаю.

— Именно ими я и планирую наестся!

— Но правила приличия… — Эльза посмотрела на меня и вздохнула, — постарайтесь не испачкать платье кремом. Крошки стряхнуть легко, а вот отстирывать кружева от жирных пятен довольно сложно.

— А что, — заинтересовалась я, — будет большой торт?

Увы, но торта на столе в «малой западной столовой» не оказалось. На столике рядом к чайным комплектом стояла лишь тарелка с несколькими крохотными кексиками. Наверняка произведением кондитерского искусства, но я бы предпочла, чтобы количество не компенсировалось качеством.

Зато сегодня на «втором завтраке» отсутствовала леди Беатрис и, судя по радостному оживлению Марилены, это что-то значило.

— Ма не появится?

— Она сразу после завтрака отправилась с визитами, — лорд Реджинальд Нортвуд поправил очки, перевернул газетный лист и принялся изучать вторую страницу «Клавдиумских ведомостей». — Сначала к Эшборнам, затем к Олдервикам. Обещала вернуться к обеду, но…

— … но светская жизнь порой так утомительна и непредсказуема, о да! — подхватила Марилена. — Хочешь поставить пепельницу, Па?

— Если не сложно…

Вскочив, Марилена схватила со своего столика тарелку с кексиками, сунула один в рот, остальные высыпала ко мне и скрылась за дверью.

— Можете взять и мои, если хотите, — неожиданно предложил из-за газеты лорд Реджинальд. — Дни, когда я мог безнаказанно потреблять сладкое и мучное, давно минули.

— Спасибо, сэр, я…

Дверь снова хлопнула — Марилена ворвалась обратно, с торжественным видом неся перед собой бронзовую пепельницу на витой чугунной ножке. Следом один из слуг, пожилой мужчина, чем-то смутно напомнивший мне секретаря Джотто, нес на подносе коробку сигар и спички.

— Благодарю, Чарльз, — произнес лорд Реджинальд. — И да, курить можно всем, если кто еще пожелает. Ри упоминала, что вы предпочитаете трубку, так что…

— Па! — Марилена топнула ногой… затем подскочила и обняла отца за шею, причем так, что со стороны это напоминало удушающий прием. — Фейри сейчас подумает невесть что! Будто я только и делала, что все-все про неё наушничала и кляузничала!

— И вовсе ничего такого… — начала я.

— Уверен, мисс Грин поймет все совершенно правильно, — усмехнулся отец Марилены. — Чарльз, насчет трубки леди…

— Она лежит…

— … вместе с кисетом, в прикроватном столике, — невозмутимо произнес Чарльз, — верхний ящик справа, прикрыта шейным платком.

— Слуги, — Марилена отпустила отца и рухнула на кушетку, «совершенно неприлично» по её собственному выражению закинув ноги на боковую подушку, — бесполезно даже пытаться что-то скрыть от них в этом доме.

— Но, если позволите, мисс, — обращаясь ко мне, продолжил Чарльз, — во дворце есть большая коллекция трубок и трубочного табака. Упаковки полностью герметичны, уверен, за четыре десятилетия вкус лишь улучшился.

— Насколько мне известно, — с улыбкой добил мою решимость отказаться лорд Реджинальд. — Прадедушка Марилены охотно позволял всем своим гостям и даже слугам пользоваться запасами табака и трубками своей коллекции. «Жить, а не храниться», что-то в этом роде. Так что, полагаю, он был бы только рад лично помочь вам с выбором, окажись вдруг среди нас. По большей части, правда, там формат «бочка, чтобы одной набивки хватило на всю вахту», но есть и несколько небольших. К тому же, — добавил он, — после слов Чарльза мне и самому стало интересно, какой стала трубочная смесь после стольких лет. Сам-то я, как видите, предпочитаю сигары…

Мысленно я попыталась воспроизвести генеалогическое древо подруги, в итоге с ужасом уткнувшись в ростовой портрет «Второго Лорда Адмиралтейства, сэра Френсиса Дарнли», украшавший — или уродовавший — собой стену на первом этаже дворца. Старый адмирал на портрете явно выглядел недовольным примерно всем. С другой стороны, если человека, всю сознательную жизнь бороздившего волны, и собравшего на лице соль всех известных океанов и большей части морей, внезапно забрать из привычной ему среды, нарядить в роскошную одежду и заставить несколько часов неподвижно позировать живописцу, сложно ждать иного результата.

— У-ужасная привычка, — нараспев протянула Марилена, явно подражая кому-то, — эти твои сигары.

— Мисс Грин? — вопрос вывел меня из легкого ступора.

— Если можно… я бы попробовала… наверное.

Чарльз величаво кивнул и, поставив коробку сигар на столик лорда, вышел из столовой.

— Гм. А он случайно не родственник…

— Двоюродный племянник, — вновь уткнувшись в газету, сообщил отец Марилены. — Вы ведь хотели спросить о секретаре сэра Невилла?

— Па, — окликнула его с кровати Марилена, — давай сыграем в карты, а? Как раньше. Научим Фейри плохому… ой.

— Садиться играть в карты с эльфом? — лорд Реджинальд удивленно глянул на дочь поверх газеты, — Ри, когда и за что ты успела меня так невзлюбить?

— Па?

— Мисс Грин способна разглядеть и запомнить мельчайшие детали карты, побывавшей у неё в руках или на столе, — наставительно произнес отец Марилены, — а также опередить расклад на руках у других игроков по мимике, изменениям тембра голоса, потливости… а в моем случае банально разглядеть отражение в стеклах очков.

— Вы несколько преувеличиваете, сэр…

— Па, откуда ты столько знаешь об эльфах?

— Хороший вопрос… — лорд Реджинальд аккуратно сложил «ведомости», положив их на столик рядом с чайником. — Для начала… о, а вот и трубки!

Глядя на внесенную под руководством Чарльза доску, я осознала, что сильно недооценила масштабы коллекции покойного адмирала, предположив, будто фраза «есть и несколько небольших» будет означать две-три, максимум, пять трубок. Между тем, на доске разложили две дюжины — и я подозревала, что большее число просто не поместилось.

— Рекомендую, — правильно истолковал мое замешательство Чарльз, — начать вот с этой бриаровой, — он