имя? При этом предметом спора является невиновность синьора Матео, и вы хотите, чтобы мы его отпустили под вашу ответственность?

— Всё именно так, — сказал я.

А полицейский подумал-подумал, и сказал:

— Хорошо.

Следом тут же нажал на кнопку селектора у себя на столе, и передал секретарше чтобы рыбака немедленно отпустили.

— А-а-а-а… а что? — вырвалось у меня. — Так можно было?

Итого: уже через пятнадцать минут мы вместе со свободным Матео шли обратно. Он в свою хижину, а я в «Марину», продолжать выборы.

— Артуро, ты очень мне помог, — в который раз поблагодарил меня Матео. — Спасибо за помощь и за то, что веришь в меня.

— Так я толком ничего и не сделал, — пожал я плечами.

— Как это не сделал⁈ Ты поставил на кон своё имя! Это очень серьёзно, Артуро! В Венеции имя — это всё. Считай, что ты рискнул своим будущим и будущим ресторана. Так даже самые лучшие друзья не поступают.

Наверняка был какой-то нюанс, о котором меня не предупредили. Однако! Плевать мне на все эти нюансы, потому что я не ДУМАЮ что Матео не виноват. Я это ЗНАЮ. Из первых, так сказать, русалочьих уст. Так что всё должно быть хорошо.

— Иди домой и выспись, — сказал я Матео на развилке. — А завтра поговорим о твоих русалках.

Дальше — страньше. В «Марину» я вернулся через переулок и чёрный ход, а как только вышел в зал, сразу же нарвался на аплодисменты. Хлопали все. Те, кто сидел — встали. Те, кто стоял — приподнялись на цыпках. В этих бурных овациях участвовали все — и гости, и музыканты, и даже мой собственный персонал.

— Да-да! — сказал я. — Я вернулся! Спасибо, что не разгромили ресторан!

На это аплодисменты усилились, а я… не то, чтобы застеснялся, скорее не понимал, что происходит. И потому первым делом решил проверить урну. Подошёл к ней, глянул, и понял что бюллетеней нисколечко не прибавилось. Тем временем позади люди продолжали свистеть, улюлюкать и в кровь разбивать ладоши.

— Джулия? — шёпотом спросил я у кареглазки. — А чего они хлопают?

— Рады тебя видеть, — пожала плечами девушка. — Плюс ты помог Матео.

— В каком смысле «помог Матео»? Это же минут пятнадцать назад произошло, откуда они вообще знают?

— Артуро, поверь мне. Об этом знают уже все. Венеция — город небольшой…

— Ничего себе небольшой.

— Люди впечатлены, — улыбнулась Джулия. — Ты рискнул своим именем, чтобы спасти друга. В Венеции это ценят.

В этот момент дверь открылась, и в «Марину» вошла синьора Паола. В руках у старушки был огромный поднос пирожков — румяных и пышущих жаром.

— Угощайтесь!

Один из гостей — огромный суровый мужик, который всё это время просидел в углу в компании четырёх телохранителей, подскочил с места и кинулся к пирожкам. Схватил самый верхний, укусил, а потом… заплакал.

— Мамма миа…

И следом начал прогонять спич о том, что когда он совсем ещё мелким бегал по венецианским улочкам, иногда соседская старушка угощала всю окрестную малышню пирожками. И пирожки синьоры Паолы точь-в-точь такие же, а потому сдержать слёзы ностальгии не получается. Телохранители взяли синьору Паолу в кольцо, а мужчина плакал и обнимал её, обнимал и плакал. После к подносу осторожно, чтобы случайно не спровоцировать телохранителей на грубость, к подносу начали подходить другие гости. И вскоре овации в мою честь сменились овациями в честь Паолы и её пирожков.

— Синьора Бачокки, вы чудо!

Короче говоря, гости продолжали делать всё что угодно, лишь бы не голосовать. И так продолжалось до самого вечера, вплоть до первого удара колокола Сан-Марко. В ту же секунду веселье стихло, и люди не сговариваясь выстроились в очередь к урне. Послушно подходили, брали бюллетени, быстренько черкали на них имя кандидата и бросали внутрь. Быстро, организовано, без лишней суеты. И кто бы мог подумать, что на всё про всё им понадобится пятнадцать минут⁈

И вот так, с шутками и прибаутками, голосование за нового префекта района Дорсодуро подошло к концу. Люди ушли, ресторан закрылся, и наступило время для подсчёта голосов.

А я, признаться честно, вымотался дальше некуда. Не спал со вчерашнего утра, готовил всю ночь, отдавал весь день, мотался в полицейский участок и обратно, но всё это… мелочи.

Тем временем кареглазка с Конаном были бодры и веселы, и уже вскрыли урну.

— Слушайте, — вздохнул я. — А я вам точно нужен? Или вы без меня справитесь?

— Иди отдыхай, — улыбнулась Джулия.

А дважды повторять мне не пришлось. Я поцеловал кареглазку за то, что она избавила меня от этой нудной скучной работы, и отправился спать. Провалился моментально, без сновидений и до самого утра. Проснулся. Улыбнулся. Вышел в зал и увидел, что Джулия всё ещё не ложилась.

Девушка всю ночь обрабатывала бюллетени, записывая результаты на отдельный листочек, и выглядела явно что замученной. Совесть взыграла. В подумал о том, что поступил, мягко говоря, не по-джентельменски. Но в свою защиту хочется сказать: если бы я знал, что работы так много, то обязательно остался бы помочь!

— Утро доброе, — я подошёл и снова поцеловал Джулию в щёку. — Спасибо тебе большое.

— Не за что, — устало улыбнулась кареглазка, переложила последний бюллетень с места на место, проставила галочкой последний голос и зевнула. — Артуро, я сегодня на смену не выйду. Можно мне взять выходной, синьор префект?

— Конечно-конечно, — сказал я, даже не думая возражать. Затем было дело уже собрался идти на кухню, проверить как дела у Петровича, но тут вдруг застыл на месте. — Погоди… как ты меня только что назвала?

Глава 24

Каково осознание, а? Я, Артуро Маринари, ко всем своим регалиям типа повара, ресторатора и просто хорошего человека, прибавил ещё и звание префекта района Дорсодуро. И ладно бы просто звание… это же должность! На ней работать нужно! И складывается ощущение, что меня пора клонировать.

Вот так сидишь себе, никого не трогаешь, готовишь и мечтаешь об ОБЫЧНОМ вечере наедине с ножом и разделочной доской. Об обычной, блин, смене. А потом раз-два, и ты уже не просто кормишь людей, а отвечаешь за целый район. Забавно! Я ведь всегда думал, что моя главная битва — это битва за вкус и текстуру, а апогеем жизни