станет пускай и не кулинарное направление, но как минимум полюбившийся всему миру соус типа того же цезаря или айоли. А теперь выходит, что Венеция решила наградить меня за кулинарные подвиги чем-то посерьёзней, чем просто благодарность гостей и денежка за труды.

— Так…

На улице уже орали. Толпа собралась вновь — все те же люди, но только на сейчас раз они пришли не с пустыми руками. Цветы, воздушные шарики и плакаты, на которых в различных вариациях было написано: «МАРИНАРИ — НАШ ПРЕФЕКТ!»

Того и гляди кто-нибудь поднесёт мне младенца на благословение. Или на груди расписаться попросит. Или ещё чего. О-хо-хо…

— Синьор Маринари! — заорала женщина из первых рядов. — Вы наш герой!

— Пре-фект! Пре-фект! Пре-фект! — начала скандировать толпа.

Я же стоял, улыбался и не понимал, что мне теперь делать. Не в том смысле, что всё пропало, ай-ай-ай, ой-ой-ой, а в том что я не умею… это самое… префектствовать? Префектничать? Префекционировать?

— Спасибо! — махал я рукой людям. — Спасибо большое!

К слову, махать рукой оказалось утомительно. После минуты активной работы плечо начало ныть, а улыбаться стало физически сложно, но деваться некуда… то есть… сказать мне как прежде нечего. Пришлось изображать радостного префекта до тех самых пор, пока толпа чуть расступилась, и ко мне подошло нечто в ростовом костюме.

— Здрасьте.

На сей раз Дож заслал ко мне не шахматного коня, а другого персонажа. Крылатого, пернатого, с огромными оранжевыми глазами из плюша.

— Дайте-ка угадаю, вы почтовый голубь?

— Ага, — кивнул парень.

Бедняга буквально обливался потом внутри своего костюма и, казалось, вот-вот схватит тепловой удар. Из прорези для лица виднелась откровенно варёная рожа. Мокрые волосы налипли на лоб, дыхание прерывистое, да ещё и шатает его из стороны в сторону.

— Вам, может, водички?

— Не-не-не, — парень остановился, продышался, а потом погнал по заученному тексту: — Курлы-курлы, синьор Маринари, вам письмо от Дожа.

С тем голубь передал мне запечатанное письмо с круглой сургучной блямбой, и кое-как отбиваясь от детей начал протискиваться через толпу в обратную сторону. Тяжела работёнка у него, конечно…

Но к делу! Точнее, к письму: «Артуро Маринари, от лица Венеции рад приветствовать нового префекта района Дорсодуро. Венеция довольна. Поздравляю с заслуженной победы, желаю мудрости, терпения и крепкого ментального здоровья».

Подпись — Дож. И приписка чуть ниже, уже рукописным текстом: «Празднование в честь нового префекта за счёт городской казны. Не скупитесь, синьор Маринари, сделайте красиво».

Что ж… по такому случаю я бы и сам накормил народ. Но раз Венеция вызвалась заплатить, то я не против. И особенно будоражит воображение вот-это-вот: «не скупитесь». Это я люблю — не скупиться. Люблю, умею, практикую.

В голове моментально начали вырисовываться позиции праздничного меню. И если вчера во время выборов я ещё сомневался, стоит ли подавать гостям неоправданно дорогие продукты, то сегодня этих сомнений у меня больше нет. Венеция как будто бы нарывается. Как будто бы напрашивается и говорит, мол, давай, Маринари, покажи всё, на что ты способен. А потому:

— Уважаемые жители Дорсодуро! — крикнул я. — Минуточку внимания! Я не знаю, как так вышло, что вы выбрали меня!

— Голосованием! — в общей тишине крикнул какой-то мужик.

— Ага, спасибо… Так вот! Сегодня вечером давайте праздновать! Приходите ближе к вечеру, будет вкусно и весело! ВСЁ ЗА СЧЕТ ГОРОДА! И спасибо всем ещё раз!

Толпа завыла в предвкушении кулинарного экстаза и зааплодировала, а я по случае ранней рани и закрытого ресторана ретировался назад. Закрыл дверь, и по инерции, весь из себя задумчивый, направился на кухню. Петрович как раз стоял у плиты и помешивал половником свежий демик, но при виде меня всё бросил и расплылся в улыбке.

— Ох ядрёна-матрёна, к нам никак господин префект пожаловали! — домовой спрыгнул со стола и широким жестом поклонился мне прямо в пол. — Какая честь! Какое счастье! Теперь-то я наконец смогу прислуживать самой важной персоне района!

— Петрович…

— А помнишь, как ты говорил: «Петрович, помоги тут, Петрович, сделай там, Петрович, я без тебя пропаду». А теперь? Начальник! Важный какой, ты глянь!

— Петрович, хорош…

— А воровать будем? — никак не унимался домовой. — А мелкий бизнес душить? О! Можно двух зайцев одним махом залупить — давай плитку во всём районе поменяем! А там где её не было положим, чтобы потом поменять! Это срочно! Пока туристический сезон как раз в разгаре и погода хорошая — перекроем все улицы к чёртовой матери, чтобы народу ходить негде было! И сеть заблокируем! И мобильную связь! И ещё чего-нибудь запретим, раз пошла такая пьянка! Я запрещаю вам… я запрещаю вам… хм-м-м… что я запрещаю вам? Быть может…

— Петрович, — вздохнул я.

— Чего?

— Я запрещаю тебе нести чушь…

В этот момент двери в кухню открылись настежь, и внутрь ворвалась толпа. Вот только маленькая. Персональская. Джанни, братья-официанты и Конан.

— Шеф! — первым трясти мне руку принялся Индзаги. — Поздравляю с должностью! Мы все… Мы очень… Мы… Мы! — парень явно не знал, как выразить свои чувства.

Впрочем, так же, как и все остальные. Глаза у ребят горели — для них, коренных венецианцев, личность префекта была чем-то фундаментальным, незыблемым и очень-очень важным. А тут вдруг их шеф-повар переписывается с Дожем через почтовых голубей.

— Гордимся, шеф!

— Гордимся!

— Синьор префект! — заглянула на кухню Джулия. — К тебе там гости.

— Кто?

А кто — в целом, было ожидаемо. Все те, кто так или иначе толкал меня вверх всё это время. Во-первых, Антоша Гореликов. Господин посол припёрся с бодуна, наскоро поздравил меня и сразу же двинулся к барной стойке, оттягиваться кровавой Мэри с добавлением оливочного рассола и кинзы.

Во-вторых, синьор Греко. Мои глаза и уши в городских структурах, а по совместительству ещё и хороший друг. Ну и в-третьих, само собой разумеется, бывший префект Марио Монгана. Короче говоря, люди серьёзные и занятые.

— Поздравляю, — пожал мне руку Марио. — Ты теперь большой начальник.

— Честно говоря, я до сих пор в шоке. Я ведь даже не баллотировался.

— Ну извини, — развёл руками экс-префект. — Обычно Дож лично назначает, а тут решили вдруг в демократию поиграть, и вот что вышло.

— Синьор Марио, чисто из досужего интереса хотелось бы узнать. А кто у меня в конкурентах