опрокинул бокальчик шампанского и развалился на шезлонге. Причём не где-нибудь, а прямо на палубе собственной яхты, которую он в шутку назвал «Тёмная Тьма».

Светило солнце. Играла музыка. Вокруг танцевали девушки в купальниках. Всё по канону: тёмненькая, светленькая и рыженькая. Они звонко смеялись, пили игристое и периодически подходили к Эдварду узнать, не нужно ли пополнить его бокал. И жизнь, что называется, удалась.

Гонорар, который он получил от маркиза Оливареса за избавление от куклы, был таким, что Миллер наконец-то мог назвать себя рантье. Всё. Можно повесить все свои оккультные побрякушки на гвоздь и до конца жизни просто радоваться этой самой жизни. А если уж и браться за работу, то исключительно забавы ради.

— М-м-м, — тут Миллер понял, что ему становится слишком хорошо.

Солнышко напекло, а полуденное шампанское навевало дремоту, и магистр принял решение немножечко подремать. Буквально часик. Вот только не здесь, на палубе, где есть риск обгореть к чёртовой матери, а у себя в каюте.

— Девчонки, не скучайте! — крикнул он и направился внутрь яхты.

Спустился в свою каюту и рухнул на кровать. Перед сном ещё разок посмотрел на вольфрамовую антимагическую клетку, в которой сидела запертая Принцесса, издёвки ради помахал ей рукой и провалился.

А приснилось господину магистру… странное. Он стоял посреди совершенно пустой улицы вымершего города. Серое небо, серые дома, серый асфальт под ногами. Ветер гонял мусор, в ближайшем переулке короткими перебежками носились с места на место жирные упитанные крысы, а прямо посередь дороги стоял унылый и серый как всё вокруг автозак без опознавательных знаков. А сквозь решётку на него смотрела девушка. Принцесса.

— Ты как там оказалась? — нахмурился Миллер.

Кукла не ответила. Тогда магистр уже собрался подойти поближе, чтобы хотя бы приблизительно понять, что происходит, но тут вдали улицы показался он. Чумазый мужчина, одетый в серое оборванное тряпьё. В бесформенные грязные тряпки, и даже широкополая шляпа Оборванца была как будто изъедена молью по краям.

Однако! Несмотря на всё это, выглядел он внушительно. Под тряпьём угадывались накачанные мускулы, а взгляд буквально горел огнём. В одной руке у Оборванца была пустая стеклянная бутылка, а в другой велосипедная цепь.

— Это он тебя обидел? — несмотря на то, что Оборванец пока что был в целом квартале от Миллера, его шёпот разнёсся по всему городу.

— Да, — ответила Принцесса.

— Он удерживает тебя?

— Да.

— Какого чёрта тут происходит⁈ — крикнул Миллер, а потом… потом начался бой.

В несколько могучих прыжков, взрывая под ногами асфальт, Оборванец преодолел немыслимое расстояние и с двух ног ударил Миллеру прямо в грудь. Магистр отправился в полёт. Перебил спиной фонарный столб, затем врезался в дом и буквально прошил его насквозь, пробивая собой бетонные перекрытия. В итоге вылетел на соседней улице и затормозил в припаркованный автомобиль.

— Ого, — выдохнул Миллер, поднимаясь на ноги и понимая, что по идее такие повреждения были несовместимы с жизнью. Однако… сон всё-таки, верно?

Тем временем Оборванец появился из дырки в стене, которую пробил Миллер. Вот только он заметно подрос, и чтобы выйти ему пришлось пригибаться. А когда Оборванец распрямился, магистр с ужасом понял, что тот достиг роста второго этажа.

— Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты сделал, — зло процедил он сквозь зубы, а потом огляделся вокруг. Приметил привинченный к дому кондиционер, лёгким движением вырвал его прямо с корнем и запустил в Миллера.

Миллер же перекувырнулся, избежал прямого попадания кондея в голову и тут же понял, что увеличивается в размерах вместе с Оборванцем. Причём стремительно! Настолько, что ему хватило сил поднять автомобиль. Схватившись за глазастую морду семейного седанчика обеими руками, он прокрутился вокруг своей оси будто метатель ядра и швырнул машину в Оборванца.

Но! Оборванец тоже рос. Вместо того, чтобы отскакивать в сторону, он просто вытянул руку вперёд, и автомобиль наделся на его кулак будто железная боксёрская перчатка.

— Н-н-на! — прыгнув вперёд, Оборванец ударил Миллера машиной прямо по лицу. Раз ударил, два, три, четыре… он методично разбивал лицо магистру до тех пор, пока тот не начал потухать. Голова закружилась, Миллер запутался в ногах, упал и… с удивлением обнаружил, как под его весом складывается панельная пятиэтажка. Внезапно, масштаб драки перешёл на уровень схватки двух Годзилл (японских монстров?).

— И-и-И-и-И!!! — не своим голосом завопил Оборванец в небеса.

Миллер же поднялся, схватил строительный кран и саданул им противника наотмашь. Пропахивая своей тушей жилые массивы, Оборванец улетал, улетал красиво. Будто астероид, он затормозил в городском парке, тут же поднялся, отряхнулся и тяжело дыша уставился на Миллера.

— Кто ты такой⁈ — крикнул магистр и понял, что метаморфозы продолжаются. Как минимум потому, что в какой-то момент обзор ему заслонили облака. А голова Оборванца приближалась, разрезая эти самые облака будто акулий плавник.

— А-ААА!!! — воинственно заорал он, кинулся на Миллера и повалил его прямиком на гору. Сел сверху, устроился поудобней, и уже приготовился к очередному скоростному избиению, но тут уж и магистр понял правила игры.

В последний момент Миллер уклонился от удара, и кулак Оборванца по локоть ушёл в скальную породу. Затем магистр поймал второй кулак, перекувырнулся и покатился со своим противником в сторону, по пути превращая горный хребет в равнину. Докатился до океана, ухитрился залезть Оборванцу на спину, схватить его за затылок и притопить негодяя.

— Ах-ха-ха! — глядя на то, как противник захлёбывается и беспомощно трепыхается, Миллер уже праздновал победу, но…

Опять «но». Причём опять тоже самое. Постепенно увеличиваясь в размерах, Оборванец перестал тонуть, поскольку океан стал для него лужей. И весы противостояния вновь качнулись в другую сторону! От осознания того, что происходит, Миллер на секунду утратил хватку и этого хватило, чтобы Оборванец скинул его со спины.

В стратосфере оказалось довольно прохладно. А выше так вообще холодно. С ужасом понимая, что попавшая в глаз соринка — это космическая станция, магистр пропустил очередной удар и полетел, огибая земной шарик. Причём Оборванец, гадина такая, дождался, когда противник сделает полный круг и ударил снова — подло и в спину.

И надо что-то делать. Смекнув, что на матушку-Земле становится тесно, Миллер как только мог сильно подпрыгнул, преодолел притяжение и полетел прямиком к Луне. Пока летел смекнул что дорос до того, чтобы швыряться планетам, вытянул руку, схватил Луну и запустил ей в Оборванца. Попал. Правда… в ответ выхватил Марсом в глаз.

— Да