меня блюдо собственного сочинения под названием «Префект Перфект».

— М-м-м… телятинка.

Тонкие ломтики нежно-розовой вырезки, отбитые до состояния мясного блина, а затем обжаренные на раскалённой сковороде с чесноком и травками. Быстро обжаренные! Можно даже сказать «обожжённые». Следом идёт томление в сливочно-винном соусе с каперсами, а в качестве гарнира подаём картофельный гратен и спаржу. Быстро, просто, вкусно. Разве что ни о какой задаче прожарки речи идти не может, но ведь мясо и без того тает во рту. А как же пахнет!

— Странный день, — сказала Джулия, наблюдая через мне через плечо за приготовлением телятины. — Обычно в это время полная посадка, а сейчас аж шесть столиков пустых.

— Ни слова более! — улыбнулся я. — Сейчас всё будет…

С тем я снял соус с плиты, подошёл к чёрному ходу и распахнул дверь настежь. Затем поплотнее прикрыл двери между кухней и залом и перекрыл вытяжку. О, да! Да-да-да, все чарующие ароматы тут же понеслись на улицу и принялись стелиться по Дорсодуро. Телятина, чесночок, сливочные нотки и кислинка вина — по моей задумке прохожие должны были захлебнуться слюной.

Результат? Уже через пять минут Джулия вернулась и сообщила, что все свободные столики заняты.

— Ну вот видишь, — усмехнулся я. — Органолептический маркетинг в действии.

— Факт, — кивнула Джулия. — Но у нас проблемы.

— Проблемы?

— Да.

— Так ты это… разберись с проблемами, — я пожал плечами. — Ты ведь у нас менеджер.

— Ну хорошо, — вздохнула кареглазка. — Попробую по-другому. Синьор префект, у нас проблемы.

— Ага, — и снова мне пришлось отставить сковороду. — Не считаешь, что это читерство? Я ведь не могу тебе отказать, как префект.

— И никакое и не читерство, — Джулия расплылась в хитрой улыбке. — Могу же я иногда пользоваться правами и привилегиями жительницы Дорсодуро, не так ли?

— Можешь-можешь… ладно, что там у тебя за проблема?

— К нам пришли сёстры Росселини, — Джулия чуть понизила голос. — Синьоры живут в районе с самого рождения, очень уважаемы в народе, и было бы здорово посадить их за хороший столик. Но беда заключается в том, что мест нет. И очередь после твоего фортеля с вытяжкой стоит такая, что ждать придётся не меньше часа.

— Ага, — кивнул я. — И что ты мне предлагаешь? По блату их посадить, что ли?

— Да нет, что ты! — Джулия даже руками замахала. — Какой блат? Сёстры всю свою жизнь проработали врачами, их все знают, и они действительно уважаемые люди в районе. И они ничего не просят, к слову. Это моя инициатива. Сёстры Росселини, так скажем, в летах, и заставлять их ждать стоя на жаре как-то… ну…

— Я понял.

Выглянув на секунду на улицу, я увидел двух пожилых дам в элегантных шляпках и с тросточками. Ветхие старушки, лет под восемьдесят, а может и того больше. Стоят. Ждут. Никакого недовольства, никаких капризов, просто хотят пообедать.

— Хорошо, — сказал я. — Открывай вечерний лаундж.

Да, в последнее время мне всё чаще и чаще приходилось открывать его днём. Казалось бы, почему нет? Но настоящая загвоздка заключалась в том, что если уж мы открыли лаундж, значит войти в него может любой гость, ведь пускать выборочно будет как минимум некрасиво. А это значит что? Значит посадка увеличивается и вместе с тем увеличивается нагрузка на бар, кухню и официантов. Но…

— Справимся, — сказал я и вернулся к плите.

Обед случился, мягко говоря, потный. Мы с Индзаги и Петровичем буквально зашивались, отбрасывая неимоверное количество порций телятины. А как там бедняга Марселло на улице справлялся — вообще не представляю.

Однако запара закончилась, гости временно схлынули и настал момент, в который можно было бы передохнуть. Можно было бы, но…

— К тебе посетитель, — сказала Джулия, настигнув меня даже в переулке.

— Ко мне или к…

— К синьору префекту, — улыбнулась девушка.

— Рассказывай.

— Молодая семья, недавно переехала в Венецию. Получили квартиру бесплатно по программе возрождения Дорсодуро. И вот муж пришёл к префекту, чтобы пожаловаться на шум под окном.

— Шум? — переспросил я. — Какой шум?

— Ночной. Говорит, что после звона колокола Сан-Марко, у них под окнами ржут кони и идёт перестрелка. А они, дескать, не могут заснуть.

— Ага, — кивнул я. — А он в курсе вообще, в каком районе живёт? Дорсодуро, это ведь… это…

— Знает он всё, — отмахнулась кареглазка. — Но всё равно говорит, что это ненормально и требует, чтобы префект разобрался.

— Прямо вот требует?

— Да.

— Понятненько, — я уже было дело отправился в зал, но на секунду тормознул. — Ты прямо как мой секретарь, получается.

— Секретарь? — задумалась девушка. — А за это доплачивают?

— Ух ты ж, — ответил я, потрепал Джулию за щёчку и пошёл разбираться с просителем.

Мужчина сидел за столиком у окна. Лет тридцати, высокий, с умными, как мне показалось, и очень тревожными глазами. Синьор нервно поглядывал по сторонам и напрочь игнорировал моё появление до тех пор, пока я не протянул ему руку.

— Здравствуйте, — сказал я. — Артуро Маринари, префект Дорсодуро. Чем могу помочь?

Мужчина же посмотрел на мою руку, потом на меня, потом снова на руку и сказал:

— Да ладно? — синьор встал с места. — И вы хотите сказать, что вы — префект?

— Ну… да…

— Да ладно⁈ — внезапно, у него оказался очень высокий голос, который чуть не срывался в истерику. — Вы что, считаете, что раз я не местный, значит я дурачок⁈

— Отнюдь, — спокойно ответил я. — Вы присаживайтесь, пожалуйста. Расскажите о…

— Не сяду! — заорал синьор. — Вы, значит префект⁈ Может ещё скажете, что она, — тут он указал пальцем на Джулию, — потомственная аристократка⁈ А он, — теперь палец указывал на Конана, — лучший сомелье в городе⁈ Или вы скажете, что у вас в ресторане можно сидеть ночами⁈ Что за приколы такие, а⁈ Надо мной что, поиздевались в префектуре⁈

— Никто над вами не издевался, — попытался я вклинить слово, но синьора было уже не остановить:

— Мне сказали, что здесь можно найти префекта! Я пришёл! Я думал, что префект окажется серьёзным человеком! Я, на минуточку, всю жизнь прожил во Флоренции