которому я иногда вообще забываю о существовании понтонов. И есть над чем подумать.

— Ладно, — Марио встал и протянул мне руку. — Синьор Маринари, ещё раз поздравляю, и рекомендую не затягивать с назначением зама.

— Мы пойдём, — добавил Греко.

— Вы пойдёте, — кивнул Гореликов. — А у меня осталось одно незаконченное дельце. Конан! А как называется та штука, про которую ты говорил… «четыре всадника», кажется? Вот я её, кажется, хочу…

С тем и разошлись кто куда. Греко с Монганой по своим делам, я на кухню, а Антоша завтракать на баре четырьмя видами бурбона. И понеслись тяжкие часы раздумий и подготовки к празднику. Точнее… то, что связано с праздником — хлопоты приятные, и как раз-таки по моему профилю. А вот думки насчёт заместителя давались тяжело.

С одной стороны, поставить на эту должность своего человека — это хорошо. И в какой-то мере даже правильно, у нас ведь с замом должна быть сработанность, верно? С другой же стороны, нужно поставить человека полезного, потому что… да потому что мне уже популярно объяснили — префект, а стало быть, и вся его команда, должны приносить пользу городу.

И кто же это будет? Кому оказать такую честь? Собеседование устроить, что ли? Или конкурс какой-нибудь? Дать Петровичу заряженного на бодрость кофейку, хорошенько натереть маслом и отправить бегать по улицам. Кто первый поймает — тот и зам префекта.

— Кого⁈ — спросил я у лосося. — Кого мне назначить⁈

Лосось не ответил. Возможно потому, что уже потрошёный. Что ж…

Один на один с собственными мыслями, я готовил вечерний банкет и периодически выходил на улицу, чтобы подышать воздухом. И вот, в очередной раз проходя мимо картины Венецианки, периферическим зрением зацепился за перемены.

— Оп-па…

Синьорина в карнавальной маске всё так же вальяжно восседала в кресле посередь уютной гостиной. То же лицо, тот же наряд, тот же томный взгляд, и вроде бы всё как раньше. Однако! В окошке за её спиной теперь маячил ярко-красный транспарант с надписью: «ВЕНЕЦИЯ ГОТОВА».

— Что значит «готова»? — вслух переспросил я.

И на удивление, картина оказалась чуть живее, нежели лососёвая тушка. И ничего мне на этот раз не показалось! Ничего не произошло, пока я моргал или отворачивался! Нет! На сей раз уголки губ Венецианки поползли вверх прямо при мне. Улыбается, стало быть. А Венеция к чему-то готова. Вопрос: к чему?

И тут меня осенило…

— Ну точно же.

Я развернулся и бегом отправился на кухню. Попросил Петровича с Индзаги временно покинуть рабочее место, и остался один на один с синьорой Женеврой. Домовушка тем временем намывала посуду, заткнув уши наушниками и что-то мурлыкая себе под нос.

— Синьорина Женевра, — позвал я, но нужно эффекта не добился. — Синьорина Женевра!

— А⁈ — домовушка наконец обратила на меня внимание. — Чего?

— Мне нужна встреча с доном Базилио. Срочно…

Глава 25

Поглядывая на время, я ходил по залу туда-сюда, периодически отвечая Джулии о том-де, что всё хорошо и ничего не случилось. Так прошёл час. Так прошёл второй, и наконец домовушка вернулась с ответом:

— Дон Базилио прибыл.

— Уже? — не понял я.

— Да, синьор Маринари, — она кивнула в сторону подсобки. — Ждёт вас в винном погребе.

— Отлично.

Не теряя времени даром, — и что самое главное, не заставляя дона ждать, — я сразу же спустился в подвал. И сразу же увидел внушительную делегацию домовых, которая копошилась в углу. Сперва я не понял, что так привлекло их внимание, а потом вдруг как понял… связанные испанцы! Те самые, которые были биты гитарой, а потом чуть не съедены Тугезным Конём.

— Вот ведь, а, — прошептал я. — Совсем забыл про них.

Сколько мужики тут лежат уже? Неделю? Две? Помню только, что попросил Конана ухаживать за ними до тех пор, пока не решим, что делать. Ну и вот. Не решили.

— Человек! — вдруг завопил один из испанцев. — Человек, отпусти нас! Пожалуйста!

— Не сейчас, — попросил я, пожимая руку дона Базилио.

— Отпусти, изверг!

— Цыц!

Один из домовых быстро сообразил кляп из… я даже не понял из чего именно. Кажется, телохранителя дона всегда таскают при себе набор юного садиста. Что ж.

— Артуро, мальчик мой, — улыбнулся Базилио. — Слухи уже разошлись по городу. Поздравляю. Поздравляю тебя с такой высокой должностью.

— Благодарю, дон.

— Ты заслужил, — кивнул Базилио. — Ну а теперь скажи мне, зачем я понадобился тебе посередь бела дня? Ты хотел о чём-то поговорить?

— Да, — я предложил дону присесть за небольшой столик, который ранее использовал для своих сомельешных изысканий синьор Прохор. Шагнув на спину своему телохранителю, дон залез на стул и вопросительно уставился на меня:

— Итак?

— Итак, — повторил я. — Даже не знаю, с чего начать. Но вынужден предупредить, что тема беседы будет странной.

— Поверь мне, Артуро, я привык к странностям. Более того, я и сам в некотором роде странность. Говори, не стесняйся. И начни с главного.

— И правда, — согласился я. — Так будет проще. Итак, синьор Базилио. Со всем уважением к вам и к вашему народу, я хотел бы сказать, что вам пора выйти из тени.

— Из тени? — дон явно напрягся. — Мальчик мой, я не понимаю о чём ты говоришь.

— Вы уже давным-давно живёте в Венеции и участвуете в процессах, которые влияют абсолютно на всех, — попытался объяснить я. — Не только на ночных аномальных жителей, но и на людей. Однако делаете это тайно, скрытно, и простите меня за это слово — «исподтишка».

— А как же ещё?

— Думаю, можно как-то ещё, — улыбнулся я. — Передаю вам информацию из первых уст. Венеция готова к тому, чтобы вы начали жить с людьми бок о бок. Таково желание города.

Вполне ожидаемо, в подвале установилась полнейшая тишина, нарушаемая лишь грустным помыкиванием испанцев. Телохранители дона, — вечно невозмутимые бородатые мужики в солнцезащитных очках, — переглядывались меж собой и явно что переваривали мои слова. Новость ошарашила. И их, и непосредственно самого Базилио.

— Это… серьёзный шаг, — наконец сказал дон. — Я бы даже сказал исторический. После которого абсолютно ВСЁ разделится на до и после. Ты уверен, что…

—