Я тебе много-много леденцов куплю! Скажи, ты теперь кто?

Все повернулись, потому что на самом деле этот вопрос интересовал всех, но никто кроме меня его не задал. И тут раздался голос князя Вяземского:

— Вот умеет Дарья Николаевна правильные вопросы задавать. Я предлагаю всем присесть за стол и обсудить то, что сегодня произошло. Это не тривиальное событие, более того, оно сейчас может повлиять на многое, что происходит в Империи. А поэтому действовать необдуманно я бы не рекомендовал.

Вяземский кивнул Аверьяну, тот подкатил его кресло к столу. Я заметила, что цесаревич собирался что-то произнести, но Вяземский поднял руку, останавливая его.

— Александр Николаевич, знаю, что вы сейчас скажете, что нам поспешать надобно, и это мне понятно, обещаю вам, что долго тянуть мы не будем, но и торопиться нельзя.

Когда все расселись за столом, Вяземский сказал:

— Представляю вам Алексея Константиновича Пожарского, огнедержца.

Тётушка почему-то облегчённо вздохнула. Да и мне крайне не хотелось, чтобы Алексей становился ледовым магом. Вяземский подождал, когда утихнет первая реакция, и продолжил:

— Я полагаю, что ваш отец, Дарья Николаевна, частично провёл ритуал, и поэтому магические каналы развивались именно под огненную, а точнее сказать, под магию пламени, носителем которой является род Пожарских. Сделать теперь что-то другое, привязать Алексея Константиновича к ледовому источнику или отобрать магию, невозможно.

Каждый раз, когда Вяземский произносил отчество Алексея, тётушка вздрагивала.

«Ну да ладно, — подумала я, — с этим точно разберёмся.»

— На момент ритуала сегодня, ледяная магия у Алексея Константиновича присутствовала, и убрать её мне ничего не стоило, потому как всё было подготовлено, все каналы у Алексея развивались именно под магию пламени, а ледяная магия, просто там была глубоко спрятана, — Вяземский замолчал, видно, стараясь подобрать слова, но быстро сориентировался. — То, что произошло сегодня, с одной стороны, соотносится со всем, что написано в священных книгах, что закон магии нарушать нельзя. А с другой стороны, доказывает, что в каждом правиле есть исключение.

Вяземский снова замолчал на пару секунд, будто бы давая себе время самому с этим разобраться:

— Но я сразу скажу, риск был большой. И, к примеру, если бы ваш отец не стабилизировал источник чужеродной магии, то вполне вероятно, ваш брат не дожил бы до этого возраста. А второй момент, сегодня Алексей мог бы и не пережить инициацию без присутствия двух источников.

И мне стало страшно, потому что два таких источника — это нереально, как можно расположить рядом пламя и лёд?

— Значит, теперь Алексей у нас огнедержец, безо всяких «но»? — спросила я.

— Да, — кивнул господин Вяземский, — но я ещё раз повторю, Дарья Николаевна, то, что ваш отец сделал для Алексея, практически невозможно, и я бы дорого заплатил, чтобы узнать, как он это сделал.

Все порадовались за Алексея, но постепенно замолчали. Вслух опять-таки никто не задал следующего вопроса, но все выжидательно смотрели на князя.

— Ну что вы так на меня смотрите? — сказал Вяземский. — Я же уже вам ответил, в самом начале.

— Когда? — возмутилась я.

— Дарья Николаевна, надо всё же слушать, что вам говорят.

«Вот занудный старик,» — подумала я.

— Алексей Константинович? — вдруг переспросил цесаревич, — значит, это правда?

Я удивлённо на него взглянула: неужели он до сих пор не верил?

— Вы сняли слепок, — сказал цесаревич, утверждающим тоном, а не вопросительным.

— Да, Александр Николаевич, — сказал Вяземский. — Снял, как мы с вами договаривались, но… вы уверены в том, что готовы выйти с этой информацией на государственный совет?

— Уверен, — сказал цесаревич.

— Ну, смотрите, Александр Николаевич, я вас предупредил, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Я, конечно, отошёл от светских дел, вся эта мышиная возня за власть и деньги больше меня не привлекает. Это путь в никуда. А знаете почему?

Вяземский посмотрел на цесаревича, а потом на меня.

— Потому что деньги дают власть, а власть даёт деньги, — ответил цесаревич. — Получается замкнутый круг.

Вяземский взглянул на меня.

— Вижу, у вас тоже есть версия, Дарья Николаевна.

— Есть, — сказала я.

Я вспомнила, что говорил граф Апраксин, что с каждым поколением, рождается всё меньше сильных магов, буквально единицы, и даже в древних родах, и сказала:

— Я думаю, что ни деньги, ни власть не дают тебе возможности стать сильнее магически одарённым.

В глазах старика Вяземского появился огонёк интереса. Немного ободрённая тем, что мне удалось внятно сформулировать мысль, которая, впрочем, тут же совпала с мнением самого Вяземского, я улыбнулась.

— Да, — сказал Вяземский, — вы правы, Дарья Николаевна. Деньги не дадут тебе больше магии, если у тебя её нет, и даже власть этого дать не сможет. Но, к сожалению, многие этого не понимают и каждый раз совершают одни и те же ошибки.

Он помолчал.

— Совет через несколько дней. Но вам, Александр Николаевич, нужно ещё до него добраться. Поэтому я предлагаю следующее.

Вяземский слегка наклонился вперёд, словно давая понять, что он тот, кого рано списывать со счетов, тот, кого ещё надо бояться.

— На заседание совета поеду я, со мной поедет Аверьян. В конце концов, я всё ещё член этого Совета, и то, что я туда не являюсь, не лишило меня в нём места.

Цесаревич молчал, но сжатые кулаки, и сжатые губы указывали на то, что ему сложно сдерживать возражения, но он пытается дослушать Вяземского до конца.

Вяземский вздохнул.

— Это будет сложно, мы не знаем, насколько глубоко пророс заговор, Ваше Высочество.

Я обратила внимание, что князь Вяземский впервые назвал цесаревича по его титулу.

— Может статься, что совет полностью опутан этим заговором, и тогда они могут быть готовы простить великому князю Константину Ухтомскому это преступление.

Тётка вздрогнула. Вяземский заметил и перевёл взгляд на тётку.

— Анастасия Филипповна, не надо смущаться. Вы нарушили закон, но вас использовали. А вы нашли в себе смелость скрыть ребёнка, посвятив ему жизнь.

Князь снова замолчал, и нахмурившись продолжил:

— Есть у меня подозрение, что подобное преступление не было случайностью, а сделано это было намеренно.

Он взглянул на Льва Алабина, и все тоже повернулись, посмотрели на бывшего наследника рода. Тот побледнел и стал практически такого же белого цвета, как и скатерть, которой был накрыт стол.

— Не правда ли, Лев Алексеевич? Расскажите нам.

Глава 65

Глядя на Льва Алабина, я вдруг поняла, что ему очень непросто рассказать. Наверное, поэтому он и хотел рассказать сначала мне, но два раза у него не получалось. Такое бывает, когда ты знаешь, что надо что-то сделать, но всё время оттягиваешь этот момент, потому что либо боишься, либо