по УДО вышел, так там немного другое дело. Ему в восемьдесят восьмом пятнашку влепили за валюту, тоже в особо крупных. Через два года покупку-продажу официально разрешили, но мужик все равно еще одиннадцать лет зону топтал.

— Скажу так: скорее всего, он кому-то крепко дорогу тогда, в восемьдесят восьмом, перешел, — произнес начальник отдела. — Случись это тремя годами ранее, удивился бы тому, что он срок, а не вышку получил. Валютная статья еще со времен Хрущева расстрельная. За пару тысяч люди сроки по максимуму получали, а тут в особо крупных. Но восемьдесят восьмой… Тогда страна как печенье начинала крошиться. Там уже и кооперативы разрешили, и фарцовщики лотки у метро в открытую ставить стали, и даже голых баб по телевизору показали. Так что того бедолагу точно под срок кто-то хитрый и умный подвел, причем, думаю, не без помощи людей из системы.

— Да и хрен с ним, — подытожил Баженов. — Ты лучше скажи, в Брянске что и как? Мне там вообще куда ехать-то? Ты же наверняка с тамошними старшаками о чем-то договорился?

— Конечно.

— Так, а чего молчишь? Ваську надо же маршрут как-то спланировать?

— На автовокзале нас будут ждать… — Морозов глянул на часы. — Через четыре часа. Я как знал, с запасом время назвал. Там рядом с ним пивной бар есть, называется «Пересвет», вот в нем.

— В честь богатыря назвали? — уточнила Ревина, как раз выбравшаяся из придорожных кустиков.

— В честь улицы, на которой автовокзал стоит, — объяснил ей начальник, после помедлил и добавил: — А вот ее, наверное, в честь богатыря назвали.

— Сразу чувствуется — толковый подход к делу у местных волкодлаков, — одобрительно хохотнул Баженов. — В правильном месте встречу назначили.

— А тебе-то с того что? — глянула на него скептически Ленка. — Все равно же пивка не обломится. Хотя бы потому, что ты за рулем.

— Оно в принципе правильное, — пояснил Славян. — Так все всё? Ольгин, ты отдышался?

— Ага, — кивнул Саня, — вот только пить хочется. Воды, как назло, с собой не взяли. А я ведь думал, что надо бы.

— Значит, терпи, — велел Баженов. — Стойко переноси трудности и тяготы службы в органах внутренних дел Российской…

— Загружаемся, — велел Морозов, а после сказал Славяну: — А ты останови машину у какого-нибудь придорожного магазинчика. Мы такие проезжали, я видел. Чего парню мучиться? Пусть воды себе купит.

— И мне мороженое, — мигом потребовала Ревина. — Два!

— Мы точно едем на отродье Чернобога охотиться, а не на шашлыки? — уточнил Антонов, который даже из салона не вылезал. — Просто очень похоже.

И автовокзал, и бар следственная группа нашла без особых проблем. Да и с тем, чтобы определить, кто из посетителей сего заведения те, кто им нужен, тоже трудностей не возникло. Три кряжистых бородатых мужика, вливающих в себя одну кружку пива за другой, явно были именно теми, с кем собирался пообщаться Морозов.

— Я говорю, ты молчишь, — сообщил начальник отдела Ровнину, которого он взял с собой. Нет, Баженов и Антонов тоже рвались сюда, вроде как «просто компанию составить», но не преуспели в своих устремлениях, ибо, как было сказано Ревиной, «доверия вам нет».

— Само собой, — кивнул Олег. — Как положено.

Он прекрасно помнил о том, что волкодлаки твердо придерживаются старых обычаев и правил, а по ним говорить друг с другом должны только старшие. Младшие в это время молчат и слушают. Нет, свое мнение у них, конечно, может быть, но держать его следует при себе.

— И на стул не садись, встань позади меня, — велел Морозов. — Видишь, они одни прибыли, без старших сыновей. Значит, и тебе места за столом нет.

— Не вопрос, — снова кивнул оперативник, прекрасно понимавший, что сейчас поддержка архаичных в своих убеждениях зверолюдей им крайне необходима. Причем настолько, что даже неясно, кому она нужнее — сотрудникам отдела или самим волкодлакам. Белый волк что? Он тут не задержится, ритуал проведет и откочует в сторону Москвы. Эти вожаки попечалятся по потерянным чадам, новых наделают, да и забудут эту историю. А у отдельских такой возможности нет, им необходимо закончить все здесь и сейчас.

— Мое почтение, уважаемые! — произнес Морозов, подходя к столу. — Не меня ли вы ждете?

— Если ты Александр из Москвы, так тебя, — пробасил один из собутыльников, с черной бородищей, в которой виднелись серебряные нити седины.

— А ты, я так понимаю, Герасим? — предположил начальник отдела, усаживаясь за стол. — Верно?

— Он и есть, — волкодлак протянул ему ручищу. — Будем знакомы. Слева — Антип. Справа — Поликарп. По их стаям этот послед Чернобогов тоже прошелся.

— Двух своих поутру недосчитался, — хмуро подтвердил плечистый Антип.

— У меня дочка младшая к этому лиходею утекла, — не менее невесело буркнул коротко стриженный Поликарп и добавил: — Дура.

— То есть у нашего друга под рукой уже пять волков и две волчицы, — подытожил Морозов. — Весело. Еще пара дней, и мы до него не доберемся просто в силу того, что нас порвут на ближних подступах.

— Так не надо ждать пару дней, — насупился Антип, — раньше его надо того.

— За тем и приехали, — согласился с ним начальник отдела. — Он нынче ночью где-то в ваших лесах ритуал проводить будет, дары Чернобогу подносить станет и его благословение принимать. И все бы ничего, вот только где? Мы эти места не знаем, искать можем долго.

— Ты, дьяк, не наводи тень на плетень, — попросил его Герасим и поставил перед Морозовым кружку с пивом. — Мы не сеголетки какие, все понимаем. Тебе помогать нам не в радость, между нами нет дружбы, да и не будет ее никогда, но когда такая напасть приходит, то держаться надо вместе. Что надо — сделаем, не сомневайся. Просто скажи, чего именно нужно.

— Так уже сказал. — Александр Анатольевич отхлебнул пенной влаги. — Уф-ф-ф, хорошо. Найдите ту поляну, где сегодня ночью эта тварь станет живую людскую кровь своему богу жертвовать. Ну не верю я, что в этих краях прямо много старых капищ Чернобога. И конкретно это где-то рядом, иначе он бы не призвал молодняк именно из ваших стай. Оно здесь,