— Свиту?

— Представь себе, — поморщился Александр Анатольевич. — Наш студент уже ей обзавелся. Как человеком был, так одиночкой бегал, а как волком стал, сразу друзей хоть отбавляй появилось.

— Значит, волкодлаки наводку дали? — смекнул Олег.

— Они. — Морозов засунул револьвер во внутренний карман пиджака. — Я так понимаю, волчок наш в Брянск рванул сразу после того, как Яна твоя Анну из общаги выманила, к вечеру там был, а ночью уже стаю начал сколачивать. Сейчас под его… Даже не знаю… Рукой? Лапой? Короче, недосчитался Герасим, вожак одной из крупнейших в тех местах стаи, к утру в своем доме трех молодых волков и одной волчицы. Ну, тут два и два сложить несложно, потому час назад я имел с ним беседу. Очень он недоволен тем, что у него почти весь молодняк с кордона улизнул в лес, один только старший сын дома остался. Но тот уже матерый, правда, у самого трое пацанов мал мала меньше.

— Но почему Брянск? — вставив один магазин с серебряными пулями в свой пистолет, а второй в гнездо на наплечной кобуре, спросил Ровнин и протянул начальнику ненужный ему пока боекомплект, который тот положил в сейф. — Зачем он в такую даль рванул? Да и вообще это довольно спокойный город, он в старых делах почти не фигурирует. Разве что там какая-то история с оврагами в шестидесятых случилась. Как их… «Судки». Там бывшие партизаны предателя казнили без суда и следствия, а тот повадился после девок молодых к оврагам заманивать и там душить.

— Подружка твоя наверняка присоветовала, — раздался голос тети Паши, которая, как оказалась, стояла в дверях, держась обеими руками за поясницу, обмотанную шерстяным платком. — Умна, стерва. Понимает, что тут, в Подмосковье, и стаю толком не соберешь, и капища все более-менее под нашим приглядом будут.

— Ну да, я бы сегодня настоял на том, чтобы на всех известных нам точках патрули стояли, — подтвердил Морозов, после закрыл сейф и положил ключи в верхний ящик стола. — С перекличкой по рации каждые двадцать минут. Да и мобильные уже у всех есть, потому ничего невозможного в этом нет.

— А там благодать, — скривила рот в улыбке уборщица. — Леса большие, волкодлаки непуганые и небалованные, а самое главное — пока мы узнаем, пока доберемся, пока разберемся… Красота!

— Вот тут она и просчиталась, — констатировал Морозов. — Думала, что оборотни, как всегда, все келейно станут решать, не любят они свои проблемы выносить за порог. Ну а с ними разобраться куда проще, чем с нами. А потом все, потом ее креатура обретет дарованную Чернобогом силу в полном объеме, и ситуация сразу здорово переменится.

— Теперь главное — не опоздать, — добавила Веретенникова, — и момент не упустить. Место вы вычислите, в этом оборотни вам помогут. Что правильно просчитаете диспозицию, тоже не сомневаюсь. А вот верный момент — это сложно. Так, чтобы и самим под удар не подставиться, и не дать ему последнюю жертву принести.

— Как пойдет — так и пойдет, — встал с кресла Морозов. — Небось не новички уже. Если будут сверху звонить — мы осуществляем следственные действия.

Олег было хотел сказать, что, может, имеет смысл известить прокуратуру о том, что объект розыска теперь в Брянске, но поразмыслил и делать этого не стал. Верещагин, скорее всего, ему поверит и отправит туда свою группу, в которую наверняка войдет и Анфиса. Во-первых, после этого, возможно, прокурорские стали бы путаться у них под ногами, во-вторых, кем-кем, а Куваевой Ровнин рисковать не хотел. О любви речь не шла, конечно, но эта девушка ему нравилась все больше и больше. А вот складывающаяся ситуация — все меньше и меньше.

— Помоги мне спуститься, — попросила Веретенникова, когда Ровнин проходил мимо нее, и добавила: — Саш, ты иди, иди, он тебя догонит.

Она уцепилась за руку мужчины и, потихоньку переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, знай ворчала:

— Вот на тебя орала, дура старая, а ты прав оказался. Не выпендрись я, сейчас бы с вами поехала. Боюсь, без моего пригляда наворочаете вы там дел. Да и оборотни брянские нашим не чета, они куда зубастее и проще. Живут в лесу, молятся колесу, им человека задрать — что Баженову бутылку пива выдуть. Да и в остальном…

— Да ладно, тетя Паша, ты чего? — немного даже перепугался Ровнин, никогда не слышавший от самой старой сотрудницы отдела покаянных исповедей. — Съездим да вернемся. Делов-то?

— Твои бы слова… — со вздохом произнесла уборщица, открыла дверь своей каморки и приказала: — Подожди-ка.

Вернулась она через полминуты, держа в руках шашку, ту самую, что висела у нее на стене и к которой она никому и никогда не давала даже прикоснуться.

— Держи, — протянула Веретенникова оружие Олегу. — Добрая сталь, мне жизнь не раз спасала. Да и волкодлачью кровь он помнит, не сомневайся. Все думают, что я Вернигора в свое время ножом уработала, а я ему голову как раз этим клинком с плеч снесла. Там по-другому не получилось бы, очень уж он здоров был.

— Ничего себе! — совсем уж опешил оперативник. — Благодарю.

— Как взял — так и вернешь, — строго наказала тетя Паша. — Сам! Понял?

— Понял.

— Наклонись-ка, — велела старушка.

Ровнин, с чего-то решивший, что она сейчас по-матерински его в лоб облобызает, выполнил просьбу и через мгновение чуть не взвыл от боли, поскольку Веретенникова сцапала его волосы и сильно их потянула на себя.

— Запомни, Олег, тут абы как не выйдет, — прошептала она ему на ухо. — У тебя в голове до сих пор всякая ерунда бродит про то, что можно в деготь окунуться и чистым остаться. Нельзя. Не получится. Я всем нутром своим чую, что тут почти наверняка выйдет так — либо ты хороший, а друзья твои мертвые, либо ты поступаешь как должно сотруднику отдела, у которого есть цель и есть долг, и тогда, может, все обойдется малой кровью. Реши для себя уже, кто ты есть и с кем ты. Очень тебя прошу.

— Так я вроде…

— Пока нет. Но когда вернешься, надеюсь, ясность появится. И вот еще что. Когда шашку станешь от крови замывать, не вздумай