произнес Ровнин, заранее зная, о чем его спросит глава ковена. — Но не раньше чем через месяц. Конкретно сейчас в Москве тебе лучше не появляться. От греха.

— Я понял. Месяц так месяц, как скажешь. Но не могу не поинтересоваться — почему не сейчас?

— У нас тут «белый вожак» нарисовался, — не стал скрывать оперативник. — Думаю, ты понимаешь, о ком идет речь?

— Разумеется, — ответил вурдалак. — Н-да, представляю, что у вас там творится. Много народу уже умерло?

— Много. Ясно, что его грехи к тебе прикручивать никто не станет, но, если два эти события совпадут по времени, кто знает, куда может вывернуть кривая. Потому послушай моего совета — посиди еще немного в Европе, побалуй себя густой африканской кровью, а в июле возвращайся в Москву. И сразу — в ближайший год будь тише воды, ниже травы. Времена изменились, но старые долги отдел никогда не забывает. А я все же его часть, потому, если что, то дружба дружбой…

— А служба службой, — закончил за него Ленц. — Но давай честно, Олег: разве я когда-то давал тебе повод усомниться в моей благонадежности?

— Потому два года назад я и сделал то, что сделал. — Ровнин щелкнул «Зиппо» и прикурил сигарету.

— У тебя там день рождения на носу, — мягко произнес Арвид. — Подарок, как и в том году, ждет тебя у Гоши. Ну а как вернусь, мы с тобой, надеюсь, бутылочку хорошего виски разопьем?

Что да, то да. В том году в день его рождения управляющий клуба вручил Олегу красиво упакованную коробку, в которой обнаружился великолепная наплечная кобура, явно сделанная на заказ из мягкой, но невероятно прочной кожи. Собственно, ей он теперь только и пользовался.

— Обязательно, — пообещал оперативник. — И с удовольствием.

— Тогда до встречи. И да. Думаю, ты и сам в курсе, но все-таки — оборотню надо отрубить голову тогда, когда он пребывает в зверином обличье, после бросить ее в огонь и ждать, пока она не примет форму человеческого черепа.

— Знаю, — кивнул Олег. — Но — спасибо.

В результате же все благолепие, созданное в душе столь славным утром, было развеяно вмиг недовольным вопросом Баженова, заприметившего вошедшего в здание Ровнина:

— Вот тебя где носит? Все здесь, только ты где-то шарохаешься!

— Рабочий день начнется через пять минут, — показал ему циферблат часов Олег. — И вообще — что происходит?

— Мы едем в Брянск, — пояснил Славян, у которого в одной руке находилась забитая чем-то красно-белая сумка с надписью USSR, а в другой — меч. Вот прямо настоящий меч, разве что только не кладенец. Просто, хранись подобный артефакт в отделе, Олег бы про это знал.

— Куда едем? — спросил Ровнин, одинаково ошарашенный и услышанным, и увиденным.

— В город партизанской славы Брянск, — повторил Баженов, тряхнув сумкой. — Времени и без того в обрез, туда ведь часов шесть на машине пилить, да еще ты где-то шляешься.

— Никак «маячок» сработал? — сообразил оперативник. — Да?

— Ага, — с довольным видом подтвердил его коллега, — так и есть.

— А чего на машине? Микроавтобус у нас, конечно, неплохой, но он точно такую дорогу осилит? Там же километров пятьсот, небось, пилить?

— Четыреста, — поправил его Славян. — А что до «микрика»… У нас выбора особо нет. Со стволами нас, конечно, в поезд пустят. Да и кто особо спрашивать железнодорожных стал бы? Но здесь еще холодняк из хранилища, плюс куча других мелочей, которые в охоте на волка полезны. Ему же ножом голову не отчекрыжишь, тут кое-что посерьезнее нужно. Так что своим ходом, Олежка. Своим ходом. Ладно, не пороши мне мозги, а иди собирайся. Минут через десять выдвигаемся.

— Ясно, — кивнул Ровнин. — Морозов у себя?

— Был в хранилище, сейчас не знаю. Антонов, ты где есть? Долго тебя ждать? Колеса кто подкачивать будет? Я?

— Да иду, не ори, — раздался с лестницы голос Василия, а после он и сам появился, как всегда благодушный и, что характерно, тоже с холодным оружием в руке. Правда, непосредственно ему перепала кривая сабля, находившаяся в хранилище отдела аж со времен русско-турецкой войны 1877 года. — Олег, привет. А ты на раздачу опоздал. Там из подходящих нам колюще-режущих предметов, находящихся на строгом хранении, еще французская кавалерийская сабля есть, но ржавая до невозможности. Все остальное брать нельзя, потому что оно только хуже сделать может. Например, мы друг друга перебьем еще до того, как до вожака доберемся. Так что вы с Саней и Ленкой — группа поддержки, загонщики, отвлекающие цели и так далее.

— Ленкой? — удивился Ровнин. — А она что, с нами едет?

— Ну да, — подтвердил Васян. — Мороз сначала против был, но ее не переспоришь. Уперлась как не знаю кто: еду — и все тут. Мол, вы только стрелять да драться сильны, надо же еще кому-то и головой думать?

— А в отделе кто останется?

— Тетя Паша, — ухмыльнулся Антонов. — И то только потому, что еле ходить может, а то бы точно с нами устремилась.

— Васька, пошли! — рявкнул Баженов. — Говорю же — надо еще машину проверить. Не ровён час, застрянем где-нибудь в Бабынино или Михеево, тогда и волка упустим, и Мороз нам в черепах по дырке пробьет. В буквальном смысле!

Морозов к тому времени, как Олег поднялся наверх, уже вернулся из хранилища в кабинет и, сидя за столом, деловито заряжал револьвер системы «наган», аккуратно вставляя патроны в каморы барабана.

— Вот, решил прихватить, — сообщил он сотруднику. — Тетя Паша, сказала, что он фартовый, в свое время Алексахин «ярости Чернобога» из него пулю в глаз вогнал, после чего Никита Антонюк ему башку и срубил. Я в приметы не верю, конечно, но и отрицать их не стремлюсь. Пусть будет. Всяко лишний ствол не помешает. Ты, кстати, тоже свой табельный перезаряди. Вон два магазина лежат.

— Я хотел подарок Францева взять, — заметил Ровнин.

— К нему подходящих патронов нет, — возразил начальник, крутанув барабан «нагана». — Ясно, что эту тварь и серебром не убьешь, но оно его хоть ослабит немного. Опять же свиту им перещелкать более-менее можно, если каждому пулю в голову вогнать. Да и если в брюхо,