убитых сторонников белого вожака. Вонь стояла нестерпимая, но выбора не было. Ходило среди волкодлаков поверье, что именно так надо поступать с теми, кто в подобной ситуации предал стаю.

Они и тело Никиты Липкина, разумеется, желали сжечь, причем вообще самым первым, но тут воспротивились отдельские, вернее Олег и пришедший в себя Морозов. Голова — здесь понятно, вариантов нет. А вот непосредственно труп бывшего студента им был жизненно необходим для того, чтобы дело об убийствах закрыть. Его следовало предъявить начальству с Петровки, прокурорским, а возможно, и эфэсбэшникам. По-другому никак. Да и про задумку замминистра забывать не следовало, ибо два приказа так ведь и лежали в папке, ожидая развязки этой истории. А так — вот он, злодей. Смотрите, дактилоскопируйте, экспертизы проводите. Ну, а что лишился злодей головы при задержании, так это не беда, и без нее биоматериала завались.

Собственно, так оно и произошло. Сестра брата опознала по паре детских шрамов, его «пальцы», разумеется, тоже в массе мест засветились, плюс пришедшая в себя Немирова, которая, к радости сотрудников отдела, в результате все же не тронулась от пережитого разумом, рассказала следствию о том, как этот негодяй ее похитил и держал взаперти. Эту версию с ней детально, до мелочей, проговорил лично Морозов, поскольку с Ровниным Анна отказалась общаться наотрез. Она бы и с Александром Анатольевичем разговоры не вела, но ситуация была такова, что выбора у нее не осталось. Ну, не правду же про оборотней и леших рассказывать следствию? Потому что тогда точно ее бы в дурку заперли.

Кстати, местный лесовик тоже здорово отдельским помог. Откуда-то из глубин своего леса он принес ведро, сплетенное из березовой коры и доверху заполненное прозрачной холодной влагой. Что это была за вода, где такая текла — неизвестно, но только от нее и у Антонова, и у Морозова раны затянулись мигом, а Баженов, до того дышавший через раз, в себя пришел и даже на ноги поднялся.

Собственно, тем эта история и закончилась. Дело максимально быстро закрыли и сдали в архив, московскому народонаселению сообщили, что злодей ликвидирован при задержании, так что бояться больше нечего и некого, а нескольких высокопоставленных сотрудников органов, тех, что лично разрабатывали план и руководили операцией по поимке душегуба, после представили к государственным наградам. Ровнину, понятное дело, медаль не перепала, но свою четвертую звезду на погоны и денежную премию он все же получил.

Ну, а на третий день, как и положено, сотрудники отдела 15-К похоронили Саню Ольгина на одном из самых старых московских кладбищ. Том самом, где, как верно было замечено, рано или поздно каждый из них найдет свое последнее пристанище.

— Тебе не в чем себя винить, ты сделал в этой жизни все, что мог, — произнес Морозов традиционную фразу, которой с давних времен оставшиеся в живых сотрудники дома на Сухаревке провожали в лучший мир своих коллег. — Легкой дороги!

Выстрелы в воздух, прозвучавшие после этих слов, потревожили местных пернатых обитателей. Впрочем, покружившись немного над деревьями, они поняли, что на кладбище вновь установилась привычная для этого места тишина, и вернулись к своим нехитрым птичьим делам.

Конец четвертой книги