— Так, может, и не стоит? — вздохнул Поликарп. — А, Герасим? Все же свои, не чужие. Выдерем как сидоровых коз да за стол пускать не будем год-другой. А там…

— Придется, — сдвинув брови, проворчал тот. — Хоть и родная кровь, а придется. Ну как кто из них улизнет да к своему новому вожаку бросится — и все, пиши пропало. Опять же — другим наука. Поколений на пять, а то и боле, запомнят, как оно — семью предавать.

— Сами станем убивать? — смирился с неминуемым Поликарп. — Антип, может, пособишь? Эти дураки тебе не родня, все проще.

— Давайте мы, — предложил Морозов. — Вы соседи, не ровён час, эти двое после между вами все же встанут. А с нас какой тут спрос? Работа такая.

— Оно и верно, — кивнул Герасим. — Только сделайте так, чтобы не мучились. Чтобы сразу, значит…

— Того, что на крыльце, — можно, — кивнул Баженов. — А вот со вторым как пойдет. Тут стрелять придется. Ваш парень не человек, нюх у него звериный, потому он быстро нас учует. Ну а тот, что в доме, не глухой, выстрел услышит, сразу все поймет.

— Вы следите, чтобы этот второй в окно не сиганул, — попросил Морозов. — Приказ приказом, а жить всем хочется. Инстинкты есть инстинкты.

— Наши не такие, — буркнул Антип. — Они если чего обещали — умрут, а сделают.

— Так-то это хорошо, конечно, — глянул на него Александр Анатольевич, — но конкретно сейчас — плохо.

— Почему же?

— Потому что умрут, — пояснил вместо начальника Баженов. — А жалко…

Правду он сказал или нет — неизвестно, но вот только юношу, который сидел на крылечке и, не щурясь, глядел на валившееся за лес солнце, он снял с одного выстрела без каких-либо сомнений и жалости. Тот даже не охнул, поскольку серебряная пуля вошла ему точно в глаз. Да, запас живучести у оборотней против обычного человека изряден, но это если ножом в бок ткнут или плечо прострелят. А при теперешнем раскладе будь ты хоть трижды волкодлак, все одно дорога тебе одна прописана — на тот свет.

Тело светловолосого паренька еще не успело съехать со ступенек на землю, а оперативники уже рванулись к покосившемуся домику, который невесть почему до сих пор не развалился. Из рассказа Антипа Олег уже знал, что когда-то давно, в середине прошлого века, тут обитал лесник, которого сильно уважали все местные обитатели, от лешего до болотных кикимор, но вот после его смерти домик этот оказался никому не нужен, поскольку новый лесной смотритель предпочел жить не в чащобе, а в деревне, что находилась не так далеко от железнодорожной станции. Но оно и понятно — там и магазин есть, и горячая вода, и телевидение.

Что до второго охранника, приставленного к бедолаге Немировой, которую на ее голову уже чуток отпустило сонное зелье, то он и впрямь убегать не стал. И сдаваться, кстати, тоже не собирался, вместо этого избрав традиционный в таких случаях путь, то есть одной рукой ухватил измученную девушку за талию, а другую, с ножом, держал у ее горла.

— Дайте нам уйти, — потребовал парень, причем по чуть дрожащему голосу стало ясно, что он здорово перепуган, — или я ее убью.

— До чего банально, — поморщился Баженов, опуская руку, в которой находился пистолет, — аж скулы сводит.

— Как есть плохое кино, — подтвердил Антонов и рукой показал на выход из комнаты, которая выглядела именно так, как и положено помещению, где никто уже лет тридцать не жил. — Иди, тебя никто не держит. Но сразу скажу — миллиона долларов и вертолета у нас нет и не будет.

— Она уйдет со мной, — пояснил волкодлак. — Ясно?

— Конечно, — дружелюбно улыбнулся ему Славян. — Как по-другому? Ты же если без нее придешь, тебя великий вожак на куски рвать станет. Ведь так?

Юноша ответа на его вопрос не дал, начав потихоньку двигаться к выходу, при этом не сводя взгляда с оперативников, которые синхронно и демонстративно подняли руки вверх, давая ему понять, что все условия приняты.

— Да не сомневайся, — заверил его Баженов, — не станем мы в тебя стрелять. Наш долг сберегать жизни мирных граждан, таких, как вот эта красотка. Пока она в твоих лапах, мы ничегошеньки сделать не можем.

И в его словах не имелось ни капли лжи. Ни он, ни Антонов нападать на паренька не собирались. Это сделал Ровнин, поджидавший его на крыльце. Волкодлак был молод и неопытен, он выходил спиной вперед, чтобы не упустить момент, когда сыскные дьяки нарушат свое слово, и потому просто не мог сразу заметить Олега, который выстрелил оборотню в висок в тот миг, как только он появился в поле его зрения.

Немирова, охнув, собралась было повалиться с крыльца вслед за тем, кто удерживал ее в заложниках, но Ровнин успел ее подхватить и сразу же мягко и, как ему показалось, убедительно произнес:

— Аня, успокойся. Страшного ничего больше не случится.

— Господи! — простонала девушка, из глаз которой текли слезы. — За что мне это все?

— На то есть причина, — бойко ответил Олег. — Потому что сильно красивая уродилась. Вот результат — ты влюбила в себя парня, а он, увы, оказался… Скажем так — не очень хорошим человеком.

— Да он вообще не человек! — промычала девушка, обняв Ровнина за шею, а после и уткнувшись ему в плечо. — Я же видела. Он зверь дикий! В самом прямом смысле.

— Вернее — оборотень, — мягко поправил ее оперативник. — Ну да, вот такая ерунда. Есть много, друг Горацио, на свете, что неизвестно нашим мудрецам.

— Не снилось, — произнесла Анна.

— Извини?

— Правильно — не снилось. И не на свете, а в природе. Перевод Вронченко.

— Вот же ты необразованный, Олежка, — весело произнес Баженов, выходя из дома и убирая пистолет в наплечную кобуру. — Как не стыдно!

— Виноват, исправлюсь, — поглаживая девушку по плечу, пообещал Ровнин.

— Я домой хочу, — пробормотала та, — в общагу!

— Поедем, — заверил ее Олег. — Обязательно лично тебя туда отвезу и до комнаты доведу. Но, уж извини,