ресурсы в космосе — это было всего десять лет назад, если считать по дням Дамаска. Осьминоги не воспринимали это как войны — просто как продолжение борьбы за доминирование другими средствами, — но Сенкови бы так не сказал. Схватки за продукцию, добываемую на астероидах, как та, в которой Саломе и Ребекка одержали победу, происходили по всей системе. Коллектив Лота сражался не меньше других, оправдывая насилие и разрушения целями, которых они стремились достичь. С одной стороны их идеологического пространства на них оказывали давление группы, преследующие собственные интересы и стремящиеся лишь к собственному выживанию и влиянию, а с другой — крупные планетарные альянсы, которые, да, ценили бы любые научные прорывы для улучшения своих условий, но им нужны эти ресурсы прямо сейчас, чтобы выжить. Столкновения между переоборудованными кораблями в холодных пространствах между Дамаском и поясом астероидов переросли в полномасштабную абордажную атаку на центральный узел лифта, где Лот и его соратники находили свой приют. Не совсем верно будет сказать, что он помнит эти бои, потому что мозг осьминога работает иначе. Однако в сплетении щупалец хранится информация, и он чувствует пустоту, оставленную коллегами, друзьями и родственниками, которые не смогли добраться до поверхности планеты. Там есть и огонь, зажжённый в тот день, когда он упал с небес по длинному тросу, чтобы занять своё место на перенаселённой, враждебной, полуотравленной планете. Базовое эмоциональное состояние Лота — это разочарование, а разочарование — это ужасная вещь для вида, который действует непосредственно на основе своих эмоций и ожидает, что его более сложная нейронная структура найдёт способы реализовать его желания немедленно. Что, если эти желания не могут быть удовлетворены, несмотря на всю изобретательность, которой обладает его Досягаемость? Некоторые проблемы не поддаются даже постепенному решению, и это приводит к своеобразной обратной связи, к своего рода безумию. Это порождает монстров среди осьминогов. Это создаёт героев и лидеров, но не обязательно тех, которые ведут куда-либо к добру.

Лота мучают кошмары о том, что могло бы быть — не столько конкретные детали, сколько постоянное грызущее чувство, что всё могло бы быть иначе, лучше. Его Досягаемость бессильна перед его безудержными желаниями: он не может повернуть время вспять. Всё, что знает Лот, это то, что существовала великая возможность, которая была в пределах досягаемости его рук, и если бы он полностью их вытянул, он почти мог бы коснуться этого золотого будущего. Существовали проекты по ускоренному орбитальному земледелию, по микроорганизмам, фильтрующим токсины; существовали гениальные коллективы, работающие над новыми способами передвижения в космосе, над гибкими умами, способными проникать в мельчайшие щели, оставленные законами относительности...

И всё это было, и теперь эти вещи произойдут слишком поздно или вообще не произойдут. Вся сущность Лота преобразилась из оптимизма в горечь во время его спуска по кабелю в гравитационную яму Дамаска, яму, из которой, как он знает, он никогда не сможет выбраться. Единственное знание, которое могло бы ещё больше омрачить его взгляды, — это осознание того, что ошибки его народа являются отражением ошибок их создателей.

У Лота есть единомышленники, некоторые из них — утописты, которые бежали с ним, другие — такие же отчаявшиеся и потерянные, привлечённые его почти мессианским обликом. Лот видел будущее, полное славы и изобилия. Этот опыт оставил на нём отпечаток, придав его жестам и внешности сияние, которому мало кто может соответствовать. Уверенность — это не та валюта, с которой осьминоги обычно охотно расплачиваются, но последователи Лота потеряли всё, настолько много, что они готовы совершить главный грех — слепо следовать за тем, кто, кажется, знает, что делает.

Орбитальная община Лота глубоко погрузилась в старейшие записи, ища крупицы знаний, оставленных их предками — народом Сенкови, как они обозначены в базах данных. Лот, с некоторой степенью понимания, смотрел на древние копии копий копий записей, видя странные угловатые формы человеческих существ, их безмолвную кожу, их неестественные движения. Он знает обо всём, что касается заповеди Сенкови, единственном правиле, которое нельзя нарушить. Здесь, под рифом морской жизни, под слоем грязи, скрыта тайна, которая спала тысячелетиями. Здесь находится участок морского дна, который, несмотря ни на что, так и не был колонизирован, хотя вокруг него существует кольцо промышленной деятельности, отравляющее воду загрязнениями и ядами.

Лот знает только, что его ждёт великое будущее, которое находится лишь за пределами… чего-то. Его цепочка мыслей, от Короны до Досягаемости и обратно, не может найти барьер, который ему нужно обойти, отверстие, через которое нужно проскользнуть, чтобы осуществить то, что он знает, возможно. Слишком много других групп, клик и глупостей стоят между ним и его целью. Ему нужно оружие.

В высказываниях Сенкови — как они неточно закодированы для осьминожьих умов — нет ничего, что называло бы эту вещь оружием, но именно такой логический вывод сделал Лот. Это опасность, но, возможно, достаточно большая опасность, чтобы он мог обратить её на мир и очистить от мусора, грязи и глупости. Возможно, это поможет унять гнев, который таился в нём, как краб, с тех пор как он был изгнан из своего орбитального дома.

Лот и его люди сражались и убивали ради оборудования для бурения и резки, и привезли его в это запретное место. Они прогрызают тысячи лет кораллов, губок и ракушек, живой поверхности, затем слои древней мёртвой материи, всё глубже и глубже, пока не достигают металла, практически нетронутого, который всё ещё показывает следы того, как он плавился и стекал под воздействием огня зеркал и при входе в атмосферу.

У Лота нет плана относительно того, что произойдёт после завершения этой операции. Он просто подвергался давлению, его загнали в угол, в тупик в его сознании, из которого он не может найти выход. Он знает только, что что-то должно измениться, чтобы спасти мир, и это самое большое изменение, которое он может себе представить.

Его люди отдают команду дронам-пилам начать резать стены древней гробницы. Этот объект прибыл из другого мира, из запретного мира. Он упал с небес. Лот испытывает благоговение и осознаёт свою роль в управлении ходом истории.

Когда они прорезают стену, морская вода хлещет в пустое пространство, поток затхлого воздуха спешит к поверхности, словно стремясь избежать того, что произойдёт дальше. Вода, которая связывает всё на Дамаске, заполняет всё пространство внутри корабля; и внутри, нечто, похожее на человека, погребённое здесь с начала цивилизации, поднимает голову.

6.

Мы.

Просыпаемся