дернул себя за косичку бороды, — двадцать пять назад. А вы, мастер, тогда как раз полезли смотреть котёл и пообещали: если кто дернет не по делу, будет этот самый котёл изнутри выскабливать щеткой для массажа пяток. Ну и добавили, — Румпл покосился на меня и покраснел, — как обычно, насчет эльфов и всякого противоестественного…

— Куда именно они пошли? — задала я вопрос, не дожидаясь, пока задохнувшийся от возмущения Ори совершит со своим подручным что-нибудь противоестественное.

— Вроде к тому длинному, черному, — Румпл неуверенно указал на стоявший через пять катеров от нашего «Черный вихрь». — Или за него зашли, а дальше я уже не видел.

Развернувшись, я вгляделась в «Черный вихрь» внимательней. Большой, раза в четыре длиннее «Варга» катер, даже неподвижный, выглядел так, словно не стоит, а ждёт, когда ему разрешат рвануться вперёд. Пока еще никакого дыма из скошенных труб, только тонкое горячее марево. Но звук уже начинался где-то внутри. Низкое гудение, ещё не вой, но предчувствие воя. Как если бы где-то глубоко в металлическом брюхе раскручивали огромный нож.

«Завывающий демон», сказала тогда Клэр.

— Я схожу за Томом.

— Давай, только быстро, — недовольно буркнул Ори, — старт через сорок три минуты, а у нас еще полкатера разобрано. Тут за всеми нужен глаз, а я не могу на четверых разорваться. Скажи, пусть бегом сюда, нечего тратить время на соперников.

— Скажу, — пообещала я уже на ходу, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Бегущий пилот выглядит не солидно, а я…

— Добрый день, Мисс Грин!

В первое мгновение я испытала огромное желание сделать вид, что не расслышала. Но потом все же передумала.

— Лорд Бентинк… Пришли посмотреть, как мы проиграем финал Королевских воздушных гонок?

Марк улыбнулся, показывая, что шутку оценил. Сегодня он выбрал шерстяной костюм в серую клетку, именуемый, как я помнила, «утренним», хотя его давно уже носили днем и даже — о, ужас! — вечером.

— Если скажу, что лишь полюбоваться вами, опять не поверите?

По правилам этикета на комплимент требовалось ответить что-то столь же бессмысленно-любезное. Однако настроение играть в любезности у меня сейчас отсутствовало напрочь.

— За последний час, — глядя прямо в глаза человека, сообщила я, — меня отравили, привязали к стулу и почти прострелили голову. Не думаю, что я сейчас подходящий объект для любования.

— Сказал бы, что простреленная голова вам идет, — хмыкнул Бентинк, — но почему-то кажется, что вы не шутите. Или это и есть легендарный эльфийский юмор, недоступный пониманию людей? — Я отрицательно дернула ухом, и, о чудо, этот жест Бентинк понял правильно. — Не шутите. Помощь нужна?

— Уже нет, — Марк продолжал выжидательно смотреть, и я добавила, — та проблема уже решилась.

— Вы прострелили ему голову первой?

— Почти угадали, — сказала я.

На лётном поле, среди ярких флагов и полотнищ, под музыку оркестра, в двух шагах от праздничной толпы, кабинет управляющего с мертвым полуэльфом казался чем-то далеким и почти нереальным. Словно это случилось давно и даже не со мной.

— Вы уже помогли, — я оглянулась на «Варга», — с катером и с рекомендацией профессору. Без Хэвмена и его партнера у нас не получилось бы… да ничего бы не получилось. И Старого Шкипера он тоже помог заполучить.

— То есть в его странных идеях есть здравое зерно? — уточнил Марк Бентинк. — Превосходно. Думаю, финансирование на проработку проекта, выигравшего Большую королевскую гонку, даже я смогу провести через комитет. Отмахнуться и посмеяться у старичья не выйдет…

— Выигравшего, вы сказали?

— А почему бы и нет? — с легким удивлением посмотрел на меня Марк. — «Варг» и «Черный вихрь» считаются фаворитами финального этапа. Среди оставшихся катеров именно вы самые быстрые, так что второе место вам практически гарантировано, а первое весьма вероятно. «Вихрь» быстрее, но хуже проходит повороты, а сегодняшняя трасса…

Сердце пропустило удар. Перед глазами вдруг снова встал кабинет управляющего на складе, грифельная доска справа от окна, вся в меловых разводах. Кто-то там рисовал… затем стирал и рисовал снова…

Самые быстрые. Сбитый в горах «Парящий журавль» шёл одним из первых, сказал тогда Грориссон. И разбившийся на последнем этапе… когда мы сели рядом, обломки котла уже остыли, значит, он успел хорошо вырваться вперед.

Не новые, не носители какой-то загадочной технологии. Просто самые быстрые.

А перед финалом Кэлу потребовался Аллан… и я.

— Марк… поговорим потом, ладно?..

Кажется, Бентинк что-то сказал… удивленно… или растерянно? Но я уже шла к «Черному вихрю». Быстро, почти бежала, на ходу подмечая странность — вокруг «Вихря», единственного из участников финала, никто не суетился, отведенная для него площадка пустовала. Никого не видно, только люк в борту приоткрыт… и еще не дойдя до него, я ощутила запахи. Горячий металл, несколько смазок, керосин, лак, свежая краска, человеческий пот, страх, пороховая гарь… И кровь. Свежая кровь. Запах прятался под железом и маслом, но все равно я чувствовала его так же отчетливо, как человек видит красную нить в толстом канате.

Вернуться, позвать на помощь? В замешательстве я оглянулась на толпу. Если украденная взрывчатка уже на борту «Вихря»…

Люк заскрипел и распахнулся шире.

— Надо же, кто к нам решил заглянуть, — насмешливо произнес выглянувший наружу пилот. — А я как раз собрался пойти кого-то пригласить… на чашечку чая.

Густав, вспомнила я его имя, Густав-Молния. Старый пилот, один из тех, кто сидел с Джонатаном за столом в пилотском шатре. Костлявый, сухой, с рубцом через подбородок. Только теперь лицо было не насмешливым, не усталым, а напряжённым, и глаза блестели неестественно ярко. А еще блестел небольшой револьвер в его руке.

— Что ж вы встали, мисс Грин? Заходите, раз уж пришли.

— Густав?

— Внутрь, — скомандовал он, отступая. — Только медленно, и держите руки так, чтобы я их все время видел.

— Где Том?

— Загостился, — Густав усмехнулся, криво, уголком рта, — пока цел. Хотите, чтобы он оставался целым — давайте без этих ваших эльфийских фокусов. Он, вы, все вокруг… знаете же, что у нас на борту? — я едва не дернула ухом, затем опомнилась и кивнула, — так и думал. А если знаете, должны понимать: если мой приятель повернет свой волшебный ключик, тут на милю вокруг даже букашек не останется.

Внутри «Черного вихря» было душно, жарко и неправильно.

Здесь не было привычного ритма поршней, размеренного стука машины. Вместо него где-то в корпусе росло тонкое быстрое завывание, будто металлический ветер пытался выбраться из клетки. Стены вибрировали — мелко, почти незаметно для человека, но мои кости слышали эту дрожь. Пилотская кабина напоминала рубку небольшого корабля — два высоких стульчика впереди, еще два, более низких, за ними.