похоже, были одинаково застойными. Почему внезапное изменение для нас, людей? Есть несколько возможных объяснений. Возможно, развитие языка вызвало творческий взрыв. Возможно, взрыв произошел намного раньше, но артефакты до 40 000 лет назад плохо сохранились. Возможно, люди более 40 000 лет назад были анатомически современными, но не имели современного мозга. Возможно, культурные знания накапливались медленно, пока 40 000 лет назад не преодолели критический порог. Возможно, исключительно долгая стадия детского развития человека и игры, в которые играют дети, позволили людям представить свою среду новыми и творческими способами. Возможно, была задействована совокупность факторов. Мы не знаем. Но если то, что вызвало этот взрыв творчества, было случайностью, несчастным случаем, то мы могли бы ожидать, что число общающихся внеземных цивилизаций будет невелико.

Решение 70: Разум человеческого уровня редок

Многие трудности, которые природа ставит на нашем пути, могут быть сглажены проявлением разума.

Ливий, Истории, Книга XXV, Раздел 11

Когда Ферми спросил «где все?», «все» относилось к разумным внеземным существам. Хотя открытие любой жизни в другом месте было бы глубоко важным, именно разумную жизнь мы ищем со страстью. Именно (предположительно) только разумная жизнь может путешествовать между звездами и с кем мы можем общаться, взаимодействовать и учиться. Но, возможно, разум — тот тип, который может исследовать и понимать законы физики — редок во вселенной? На Земле жило до 50 миллиардов видов, но только один развил такой разум, который может определить существование бозона Хиггса. Может ли быть так, что развитие разума — это случайность, так что член fᵢ в уравнении Дрейка мал?

В этом вопросе много аспектов, и здесь недостаточно места, чтобы рассмотреть их все. Давайте обсудим только пару. Во-первых, как мы должны определять разум? Во-вторых, насколько вероятно развитие разума — разума человеческого уровня?

Что такое разум, в конце концов?

С точки зрения деятельности SETI хорошим рабочим определением разума является: это способность управлять радиотелескопом. К сожалению, согласно этому определению, люди стали разумными только в прошлом веке! Существуют ли другие определения, которые могут лучше отразить суть разума?

Распространенный подход заключается в определении разума с точки зрения способности выполнять определенные умственные задачи, которые мы считаем трудными, например, играть в приличную партию в шахматы. Однако написать программу, играющую в шахматы, не намного сложнее, чем играть в саму игру, и немногие стали бы утверждать, что дешевое шахматное программное обеспечение обладает разумом. Оказывается, что те виды деятельности, которые люди и другие животные выполняют не задумываясь, гораздо сложнее запрограммировать. Никто еще не запрограммировал робота, способного самостоятельно ориентироваться во внешнем мире, справляясь с постоянными вызовами повседневной жизни. Если поиск пропитания и избегание опасности являются мерилом разума, то средний грызун гораздо умнее самого умного робота. Так что если мы хотим понять, что на самом деле означает разум, и уникальны ли люди в этом отношении, возможно, нам поможет понимание чего-то об интеллекте животных. К сожалению, если трудно определить разум у людей, то еще труднее определить разум у других существ.[379]

Большинство людей, если их попросить ранжировать неморских животных по уровню интеллекта, вероятно, оценили бы человека как самое умное животное, за которым, возможно, следуют обезьяны, затем собаки и кошки, еще ниже — мыши и крысы, еще ниже — птицы, и так далее. Это удобная картина для человеческого эго: мы находимся на вершине древа интеллекта, наши ближайшие родственники умны, наши домашние животные довольно сообразительны, а животные, которые нам не особенно нравятся, глупы. Однако в этой картине неявно заложено представление об эволюции как о прогрессе от «менее развитого» состояния (скажем, крыс) к «высокоразвитому» состоянию (мы), причем интеллект является шкалой, по которой можно измерить прогресс. Это просто неверно.

Во-первых, у нас нет оснований полагать, что интеллект (как бы мы его ни определяли) является единственным критерием, по которому мы можем ранжировать животных. Почему бы вместо этого не использовать остроту зрения, или скорость, или силу? Действительно, зачем вообще пытаться ранжировать животных таким образом? Мы не должны рассматривать эволюцию как лестницу, с нами на вершине и всеми остальными животными ниже нас, потому что они еще недостаточно «эволюционировали», чтобы обладать разумом. Обезьяны, медведи, кошки, собаки, мыши и люди — все одинаково «эволюционировали», потому что у нас есть общий предок, живший около 65 миллионов лет назад.[380] Различные виды адаптировались к своей среде по-разному; наш вид обладает определенными характеристиками, которые делают его успешным, но так же и любой другой вид на планете. Эти виды все одинаково успешны, поскольку они прошли критический тест: все они выжили. Если мы хотим присвоить разные уровни интеллекта разным животным, то нам нужен лучший показатель, чем наши предрассудки.

Биологи сталкиваются с почти невыполнимой задачей при попытке измерить интеллект животных. Измерить IQ людей без культурных предубеждений достаточно сложно. Но если тесты на людях предвзяты, как мы можем проверить интеллект разных видов животных? Как мы можем учесть различия в перцептивных способностях, манипулятивных способностях, темпераменте, социальном поведении, мотивации и всех других различиях между видами? Проваливает ли обезьяна прохождение лабиринта, потому что она безмозглая или потому что ей скучно? Если кошка не нажимает на рычаг, который дает пищевое вознаграждение, должны ли мы заключить, что кошка глупая или просто не голодна? Проваливает ли крыса тест на интеллект, потому что она тупая или потому что тест требовал визуального различения (в чем крысы плохи), а не различения запахов (в чем крысы преуспевают)? Эти вопросы делают чрезвычайно трудным быть уверенным в том, что мы проверяем когнитивные способности животного.

Предположим, мы пытаемся учесть как можно больше межвидовых переменных в этих когнитивных тестах. (Например, биологи могут захотеть исследовать, сколько элементов списка может запомнить животное, или может ли животное распознать лицо; любая из этих задач может что-то рассказать нам о когнитивных процессах у животных. Исследователю придется убедиться, что детали теста различны для разных животных. Тесты для голубей и для шимпанзе должны быть разными, хотя бы для учета их различных физических способностей.) Предположим далее, что мы определяем интеллект, общий интеллект, как меру того, насколько хорошо животные справляются с такими фундаментальными когнитивными тестами. Тогда выясняется удивительный факт: большинство животных показывают примерно одинаковый уровень! Конечно, между видами есть некоторые различия, но различия намного меньше, чем можно было бы ожидать. Шимпанзе могут запомнить около семи элементов из списка за один раз — но так же могут и голуби (так что больше никаких шуток про «птичьи мозги»). Обезьяны могут быстро