действующие на него давления с течением времени. Для многих видов окупилось стать более сложными; для некоторых видов, таких как паразитические сосальщики и ленточные черви, окупилось стать менее сложными.

Существует ли тогда какое-либо свидетельство эволюционной конвергенции интеллекта? В конце концов, птицы, динозавры, рыбы, насекомые, млекопитающие и рептилии — все независимо развили способность летать — другими словами, после того, как их эволюционные линии разошлись, разные виды развили механизмы для подъема в воздух (как средство спасения от хищников или для охоты на добычу). Действительно ли нет примеров того, как виды развивали возрастающие уровни интеллекта после того, как они отделились от нашей собственной линии? Что ж, вот один пример: последний общий предок птиц и людей жил около 310 миллионов лет назад. Это было существо с малым отношением мозга к телу. Независимо это отношение увеличилось у птиц и людей. Второй пример: последний общий предок дельфинов и людей более поздний, но мы снова обнаруживаем, что объем мозга увеличивался независимо в обеих линиях.

Пример с птицами особенно интересен. Наш последний общий предок был бы размером примерно с бордер-колли, но значительно глупее. Однако внутри его маленького мозга была область, называемая паллиумом; она эволюционировала в префронтальную кору у млекопитающих и в нидопаллиум каудолатерале у птиц. Таким образом, человеческий мозг и птичий мозг совершенно различны, но области мозга, которые развились из этого начального паллиума, в обоих случаях участвуют в обработке рабочей памяти, обучении, предсказании. В 2013 году ученые показали, как вороны могут справляться с абстрактным мышлением, и исследователи наблюдали за срабатыванием нейронов в нидопаллиуме каудолатерале, когда вороны[382] выполняли эту задачу на мышление. Этот пример интеллекта ворон, вероятно, является самым близким к изучению инопланетного интеллекта, которого достигли ученые: птицы могут прийти к тому же ответу на абстрактную головоломку, что и люди, но они используют для этого совершенно другую структуру мозга. Разве это не доказывает, тогда, что интеллект является конвергентной чертой эволюции? Даже если это так, я бы сделал пару замечаний.

Во-первых, мы считаем, что все организмы в конечном счете имеют общего предка. Следовательно, до того, как два организма разошлись, они должны были иметь общую миллиардолетнюю эволюционную историю, что дало им общий биохимический и генетический инструментарий, с которым могла играть последующая эволюция. Например, глаза эволюционировали независимо много раз, но генетическая система сигнализации для глаз может работать между видами: конкретным примером этого является то, как ген мыши может контролировать развитие глаза мухи.[383] Когда организм реагирует на давление окружающей среды, его прошлая эволюционная история ограничивает доступные ему в настоящем варианты; не должны ли мы рассматривать независимое развитие глаз или интеллекта как параллельную эволюцию, ограниченную долгой общей историей? Эволюция играет вариации на существующие темы.

Во-вторых, даже если мы решим считать ворон и дельфинов разумными, ни одно из этих существ, похоже, не склонно строить радиотелескоп. Посмотрим на это с другой стороны. Предположим, завтра метеорит ударит по Земле и вызовет массовое вымирание, стерев все следы человечества. Возникнет ли какой-нибудь другой вид с человекоподобным интеллектом в течение нескольких десятков миллионов лет? Лайнуивер называет это представление, эту идею о том, что глупые вещи становятся умнее, гипотезой Планеты обезьян. Она названа, конечно, в честь «Планеты обезьян» — романа Пьера Буля, опубликованного в 1963 году и ставшего известным благодаря голливудскому фильму 1968 года с тем же названием. В фильме астронавты каким-то образом путешествуют в будущее, и их космический корабль затем терпит крушение на странной планете. Выжившие сталкиваются с обществом, в котором обезьяны развили речь (к счастью, английскую) и человекоподобный интеллект. Обезьяны являются доминирующим видом. В конце фильма астронавты обнаруживают, что планета — это (внимание, спойлер!) постапокалиптическая Земля. Известный биолог Эрнст Майр утверждал, что история жизни на Земле опровергает эту идею. После почти 4 миллиардов лет эволюции интеллект не появился у архей или бактерий; в пределах эукариот интеллект не появился у грибов или растений; в пределах животных интеллект не появился у… ну, вы поняли. Люди представляют собой лишь одну крошечную веточку на огромном кусте жизни. Если смотреть на это таким образом, развитие вида с интеллектом для общения на межзвездных расстояниях кажется чем угодно, но не неизбежным.

Миллиарды лет общей биологической эволюции породили всего один вид — Homo sapiens, — который может построить такой радиотелескоп. Почему мы должны ожидать, что существа, с которыми у нас нет общей эволюционной истории, будут обладать интеллектом (и другими факторами, такими как символический язык, использование орудий труда и т. д.), необходимым для общения на межзвездных расстояниях? Человекоподобный интеллект, как следует из названия, является видоспецифической характеристикой.

Решение 71: Язык уникален для людей

…Я изучил язык иного мира.

Лорд Байрон, Манфред, Акт III, Сцена 4

Людвиг Витгенштейн однажды знаменито заметил, что «если бы лев мог говорить, мы бы его не поняли». Легко увидеть рассуждения философа: львы должны воспринимать мир способами, совершенно чуждыми нам. Они обладают влечениями, чувствами и способностями, которых у нас нет. С другой стороны, утверждение совершенно неверно. Если бы лев говорил по-английски, то, предположительно, англоговорящие могли бы его понять — но разум этого льва больше не был бы разумом льва. Лев больше не был бы львом. Люди говорят; львы — нет.[384]

Многие будут утверждать, что люди уникальны тем, что являются единственным видом в истории Земли, использовавшим язык. Если язык развился только у одного из примерно 50 миллиардов видов, когда-либо существовавших, то, возможно, вероятность развития языка мала. Возможно, он развился у людей просто по чистой случайности — случайное сочетание нескольких маловероятных физических и когнитивных адаптаций. Мы уникальны на Земле, и мы можем быть уникальны в Галактике: возможно, люди — единственные существа, которые могут говорить. А поскольку язык открывает так много возможностей — так много из того, что мы делаем индивидуально и социально, иначе бы не произошло — существа без языка, безусловно, были бы неспособны построить радиотелескопы. Независимо от того, насколько умными могли бы быть эти существа, если бы у них не было языка,[385] мы бы не услышали от них.

Может ли это объяснить парадокс Ферми — только на Земле вид научился говорить?

Пытаясь ответить на этот вопрос, мы должны сначала рассмотреть, действительно ли наш вид — единственный, обладающий языком. В конце концов, некоторые птицы общаются с помощью сложных песен; пчелы общаются с помощью танца; дельфины общаются с помощью свистов, щебетаний и щелчков. Возможно, все животные обладают врожденными