Я слишком долго размышлял, как надеть их. Вахтёрша выбрала меня целью и кричала:

— Что ты так медленно?

— Что ты как маленький?

— Быстрее давай! Почему так туго соображаешь?

— С меня хватит! Статуя!

Призванная Статуя, пригнувшись, вошла в дверь и остановилась в паре метров от меня.

Я лихорадочно пытался надеть ботинки, но теперь оба они были правыми и вместе с тем ни один из них не налезал на правую ногу.

Мои глаза встретились с бронзовыми глазами Статуи. Её лицо внезапно оказалось в десяти сантиметрах от моего, и я проснулся — уже в своей спальне.

Всё же методика дала небольшой сбой. Я не сразу определил с помощью блокнота, что нахожусь во сне. Но меня волнует другой факт — запись, которую я сделал там, я вижу на страницах в реальности. В данный момент я убеждён, что не сплю. Смотрю на руки, фиксирую новые записи — совершенно точно не сплю.

В блокноте я вижу бессмысленные значки, которые должны были выразить некую мысль в мире снов, но расшифровать их я не могу.

Что это, сомнамбулизм?

Я заказал видеокамеру, буду снимать себя во сне. Доставка через несколько дней, тем не менее, я не вижу причин останавливать опыты.

Что означает образ Статуи, которая преследует меня, какую тревогу он выражает? Это образ женщины, каким его увидел неизвестный скульптор. Она как бы превосходит меня — она значительно выше, сильнее и быстрее. Я боюсь её, но она не нанесла мне никакого вреда — она только смотрела на меня. Пока неясно, что хочет сказать мне подсознание. В следующий раз мне нужно решить проблему Статуи.

IV

Школа изменилась — теперь это башня с единственной лестницей, на которой обитает Статуя. Я оказался на шестнадцатом этаже, в кабинете 314, а станция Северная была всё так же близко к школе — я слышал железнодорожные звуки за окном.

Нужно ли мне сделать записи? Пожалуй, нет — это сон.

Я вышел из кабинета в тамбур и затем — на скудно освещённую лестничную площадку. Здесь слышались тяжёлые шаги, но мне не удавалось разобрать, откуда они звучали. Я заглянул в пропасть между пролётами — ряды перил терялись в бесконечности.

Я сделал прыжок на два пролёта ниже, но не торопился скакать дальше — прислушался. Шаги как будто стали громче, значит, я двигался в верном направлении. Я снова глянул между пролётами. Вдалеке бронзовая рука перехватывала перила, двигаясь то вниз, то вверх.

Я прыгнул на три этажа — рука всё ещё была далеко.

Ещё три этажа вниз.

Кажется, она патрулировала лестницу между третьим и четвёртым этажами. Нас разделяли шесть пролётов. Я осторожно двинулся вниз, стараясь ступать как можно тише.

Через два этажа я наступил на внезапно попавшее под ногу зеркало. Раздался хруст, тяжёлые шаги смолкли.

Несколько минут мы оба, я и Статуя, стояли в полной тишине, после чего бронзовые ноги быстро загрохотали по ступеням в мою сторону.

Нужно ли сделать записи? Нет, это определённо сон.

Я спустился до лестничной площадки и решил встретиться здесь со страхом, посмотреть ему в глаза.

Вот и Статуя поднялась ко мне. Мы стояли и глядели друг на друга.

— Ну и чего же я боялся всё это время? — спросил я её. — Чего ты от меня хочешь?

Лицо Статуи снова резко оказалось перед моим. Я сдержался и не отшатнулся. Глаза Статуи с нарисованными радужками не давали проникнуть в её чувства. Прошла минута или чуть больше, когда Статуя обеими руками взяла меня за талию и аккуратно подняла, распрямившись во весь рост. Мои ноги оторвались от земли.

Она снова взглянула мне в глаза и поцеловала в губы.

Ощущение было неожиданным, я почувствовал тепло, как от настоящего человека.

После этого Статуя развернулась, как будто стесняясь, и быстро побежала по лестнице вверх. Её шаги всё удалялись, и через несколько минут где-то на самом верху хлопнула дверь. Это была моя последняя встреча со Статуей.

На улице было неожиданно светло. Я вышел из подъезда, с удовольствием вдохнул свежий воздух, но понял, что станция Северная не так близко, как я ожидал.

Достав блокнот, я внёс туда ряд значков.

Подъезд выходил на дорогу, за которой простиралось бескрайнее поле. Обойдя дом, я увидел с другой стороны такой же пейзаж. Я ходил вокруг здания, мучительно желая найти путь к станции, и вот на третий раз вместо поля я разглядел знакомый городской вид.

Я направился к соседним домам, прислушиваясь на ходу. Да, где-то грохотали вагоны, там железнодорожная станция.

Пока я добирался до соседнего квартала, стемнело. Нужно было срезать путь через дворы, пока станция не закрылась.

Во дворе висел запах горелых волос. Каменная пыльная земля была засажена мёртвыми деревьями и сухой травой. Качели были сломаны, их металлические конструкции проржавели насквозь. Только один столик для отдыха был цел, остальные — яростно уничтожены и втоптаны в пыль. В таких местах сама собой возникает тревога.

За столиком сидела компания из пяти местных. Парни обратили на меня внимание и поднялись.

— Не найдётся закурить? — спросил их главный, приближаясь.

Остальные тем временем окружали меня.

— Конечно, — ответил я и достал из-за пазухи пачку сигарет.

— Смотри-ка… А с какого района?

Мне было тревожно, но я не подавал вида. Я отвечал правильно, управлять сном удавалось идеально.

— Я местный, спросите Гарика, если что, — ответил я.

Мимо скорым шагом прошёл Гарик и бросил: «Да, это Лёха, он