- Нормально, дома уже, жду тебя.

- Тогда скоро буду. Решил позвонить на всякий случай, вдруг, думаю, на работе задержали, - пояснил Юрка.

- Нет у них на меня цепей, Юра, - шучу, и мы прерываем разговор.

Вообще-то есть и причём толстые, крепкие, но зачем другу об этом знать? Отнёс на кухню оба пакета и принялся их разбирать. Большую часть продуктов убрал в холодильник, остальное выложил на стол у стены рядом с раковиной. Обеденный буду сервировать. Посуды я прежний припас достаточно. Ленка тут ела часто и много. На халяву-то и уксус сладкий, ага.

Первым делом извлёк из вакуумной упаковки два стейка из мраморной говядины, такой сибарит как Кравчук должен оценить. С гарниром не хочу связываться, поедим с овощной нарезкой - томаты, огурцы, болгарский перец, лук - и зеленью, два пучка взял. Колбасу и сало мне в магазине нарезали, так что, осталось лишь разложить, три вида первого и два второго - солёное и копчёное. Пусть студенческий друг порадуется, у них в Израиле-то поди такого нет.

А вот с сыром оказалась настоящая беда. Самый дорогой не нарезался вообще. Нож не то что застревал, он совсем в него не входил. Попробовал рубить - бес толку. Начал давить со всей силы, чуть лезвие не сломал. Капец, блин, как кирпич, даже крепче. Таким что ли этот кусок оставить, может Юрка знает, как вот такое едят? Нет, не по приколу. Убрал в холодильник. Потом посмотрю в интернете, как правильно с ним расправиться. Три других вида порезались нормально, правда, от одного воняло, будто из-под ногтей давно не мытых ног. Наверное вкусно очень, раз так дорого. Надо лишь себя в этом убедить, после чего любой домашний сыр буду считать мерзкой, позорной гадостью, даже свой нынешний любимый адыгейский.

Всю нарезку выложил на одну тарелку, она у меня большая. Оливки, фаршированные лимоном, вытряхнул из банки в пиалу, рыбное ассорти просто распаковал, оно уже и так на специальном поддоне. Хлеб Юрка ест чёрный, для него специально купил бородинского, себе оставил четверть батона. И всё это не мешает мне готовить мясо. Не скажешь, что я прям большой профессионал в готовке, но с мясом у меня всегда неплохо получалось. Пацаны хвалили. Это в Мухинске. Я московский только яичницу себе мог жарить, пельмени отваривать, да дошик кипятком заливать. Ничего, Ленка и такое хавала.

Какими фруктами можно удивить человека, приехавшего из Израиля? Правильно, никакими. Даже париться не стал. Нарезал ломтиками груши двух видов, пару краснодарских яблок, лимон и украсил натюрморт кистью винограда. Ну, в принципе, для дружеской посиделки всё готово кроме горячего. А это ещё минут пять-семь. Бурбон я пока убрал в холодильник, а вот пиво поставил на подоконник. Оно и так прохладное, а холодное в моём нынешнем теле лучше не пить. Горло часто схватывает. Не хочется на работе сипеть, тем более, в такие ответственные первые дни на новом месте.

В этот момент раздался дверной звонок. Ого. Юрка что, метеор или где-то рядом был? Наверное всё ж второе. Ну и ладно, что так быстро приехал. Как говорил Михалыч, ветеран четырёх ходок на зону, раньше сядешь, раньше выйдешь. Спешу открыть двери, в тамбуре даже чуть тапок не потерял, зацепился левой ногой за квартирный порог. И вижу, нет, не университетского друга, а вовсе даже наоборот, Павлика, родного старшего брата Ленки Карякиной, тридцатилетнего мужика выше меня ростом на пару-тройку сантиметров и шире в обхвате. Здоровяком я его ни за что не назову, слишком уж рыхлый. Потому из Росгвардии и попёрли, физо не мог сдать, а, ну ещё и пил много. Сейчас бросил, но фарш назад не провернуть. Работает Павел Карякин, то тут, то там, охранником в магазинах. В последнее время вроде при каком-то ломбарде обитает. Так-то выглядит вполне устрашающе - крупное мясистое лицо, толстые губы, глубоко посаженные глаза - только всё это фуфло, оболочка, под которой скрывается полное ничтожество. Я прежний этого не понимал, зато сейчас насквозь без всяких своих паранормальных способностей вижу.

- Привет, - говорю. - Дверью ошибся?

- Чего? - возмутился Ленкин братец. - Обурел, Плато?! Я к тебе, гадёныш. - он левой рукой распахнул шире тамбурную дверь, а правой схватил меня за грудки, толкая к квартире. - Помнишь, говорил, если ты Ленку обидишь, тебе конец, а? Помнишь?

- А я её обидел? - стою твёрдо, не давая себя сдвинуть. - Мы вообще-то просто расстались. Так что, говорить нам не о чем. Извини, гостей жду. Ты иди, откуда пришёл.

- Ах, ты сиротка вонючая! - он изменил вектор давления и потянул мою футболку на себя. - Я тебя сейчас научу, тварь, вежливости с девушками.

Чувствую, как память о моей малой владимирской родине начинает трещать по швам. Ну, Павлик, крыса вонючая, ты сам напросился. Поддаюсь давлению, более того, усиливаю его, делая быстрый шаг вперёд и со всей силы резко бью придурка лбом в переносицу. Одновременно с его вскриком, когда Павлушка, отпустив мою футболку хватается обеими руками за нос, пытаясь остановить брызнувшую кровь, бью слева и справа по почкам, коленом в промежность, и повторяю двоечку уже по скулам, и тоже сначала слева, а затем по мотнувшейся разбрызгивая кровь голове справа. Серия всех пяти ударов у меня не заняла и пары секунд. Этого хватило, чтобы Карякин вывалился из тамбура в коридор, с жалобными всхлипами.

- Лёшка, ты чего? - загундосил он, опять зажав нос. - Я ж просто поговорить хотел.

- А я тебе русским языком сказал, что гостей жду. - чёрт, опять тапок слетел, когда по яйцам Павлика коленом бил. Нащупал, не оборачиваясь, обувку ногой и вернул её на место. - И вообще, мы с Ленкой всё друг другу сказали. Если считает себя обиженной, то пусть жалуется, куда и все. У нас лишь один человек жалобы принимает. В декабре у него прямая линия, как обычно, вот и скажи сестрице, чтобы сформулировала свои претензии ко мне. Сам лифт вызовешь, или мне тебя по лестнице спустить?

Он выбрал третий вариант. Со страхом глядя на меня - не ожидал от вечно пугливого сиротинушки отпора? - морщась и постанывая от боли потащился вниз по ступеням. Всё как я и предполагал. Трусливое чмо, чушпан, а не мужик. С такими только так и можно разговаривать - сначала кулаками в морду, а лишь затем словами в уши.