в неё, когда я снял крышку. - О, стейки? В каком ресторане заказывал? Напиши отзыв, пусть прогонят своего повара. Пережарил.

- Это я приготовил. Немного передержал, - признаюсь. - Были обстоятельства. Так уж получилось.

- Ничего себе, - вытаращил он глаза. - Я действительно тебя совсем не узнаю. Нет, правда, Лёшка, ты будто другой человек. Честное слово. Ну, ладно, вот это всё, - показал он на мой небедно сервированный стол. - но чтобы сам готовить? Сам?! Капец полный. Вот, что с человеком делают возросший достаток и повышения в должности. Кто ты теперь, говоришь? Старший специалист?

- Это было давно, - не могу сдержать захлестнувшее меня самодовольство и распирающее грудь желание похвастаться перед студенческим другом. - Теперь я советник директора департамента кредитов и инвестиций Инвест-гамма Банка.

- Ничего себе, - выдохнул Кравчук. - Не прикалываешься? Точно? Тогда я горжусь тобой. Нет, реально горжусь. Блин, но как? Такой крутецкий взлёт. Так-то понятно, ты всегда умным был и скрупулёзным, но чтобы настолько. Ладно, как сядем за стол, расскажешь. Теперь понятно, почему ты так изменился до неузнаваемости. Пошли.

Юрий сам задался вопросом, сам же и нашёл на него ответ. Это очень хорошо, замечательно. Раз уж перемены во мне прокатили у давно и хорошо знавшего меня Кравчука, то уж другие-то и вовсе примут его версию. Не то чтобы я опасался разоблачения или чего-то неприятного, но, как говорится, многие знания - многие печали. Нефиг никому знать о смерти обоих Алексеев и рождении нового.

Перед тем, как отправиться на мини-экскурсию по моему жилищу, я бросил взгляд на гостинцы от Кравчука. Ну, нечто подобное я и ожидал, за исключением пойла. Вместо бурбона он принёс вискарь Джонни Уокер, шотландский, двенадцати лет выдержки с чёрной этикеткой. Я намедни приценивался, ну, чтобы знать, что почём. Такой восемнадцать тысяч стоит. Недёшево. Ух ты, икра, чёрная, небольшая баночка, такая тысяч за восемь продаётся. Значит, попробую этот деликатес чуть раньше, чем собирался. Ещё он принёс три вида красной рыбы в нарезке и вакуумных упаковках, здоровенные как сливы оливки в банке, и, в банках же, моллюски абалон, фуа-гра, эскарго, ещё какая-то хрень, нарезки сыров и хамона, ананас зачем-то, терпеть их не могу, и, насколько помню, раньше Кравчук тоже не жаловал, а ещё идеально круглую дыню ядовито-жёлтого цвета. Или это не дыня вовсе?

- А я тебе бурбон специально купил, - расстроился я искренне.

- Значит бурбон, - засмеялся Юрка. - Виски себе оставь. Кого-нибудь угостишь.

Что ж, так и сделаю. Есть в одно горло такие дорогущие и в общем-то не самые вкусные продукты не хочу. А вот сестрёнку удивлю ими. Пусть не думает, что у неё единокровный брат бедный сиротинушка, прижимистый из-за босяцкого детства. Кстати, не хочу сказать ничего плохого про свою страну и наш народ. В детдоме мы пусть и не шиковали, но никогда не знали, что такое голод, холод или нужда. Это даже не считая многочисленных спонсоров, что здесь в Подмосковье, что в Мухинске, которые использовали любые праздники - государственные, церковные, календарные - как повод, чтобы подвезти что-нибудь вкусненькое, нарядное или полезное. На выпускной класс нам каждому даже Айпады подарили. Ну, понятно, это в Москве было.

С кухни я повёл гостя вначале в гардеробную. У Юрки всегда глаз был острый, всё примечал, но, если стоявший на тумбе для обуви портфель вызвал у него лишь чуть заметную одобрительную улыбку, как прям у Анны Николаевны, то вот мой шикарный костюм, висевший на первой же от двери вешалке, заставил его присвистнуть. Кравчук даже не удержался, попробовал на ощупь ткань и уважительно кивнул.

- Босс? - сразу же, не заглядывая на подкладку, совершенно в точку определил он бренд. - Сотку отвалил?

- Поменьше.

Я не стал вдаваться в подробности, что благодаря Насте, у которой в том бутике бонусная карта премиум, получил скидку в десять процентов. Да, а с портфелем, похоже, я немного поторопился. Мой принцип, что самое дорогое из выставленного обязательно самое престижное, кажется в случае с магазином сумок не сработал. Надо было и за покупкой портфеля с сестрёнкой идти. Вот если бы я всегда с утра был таким же умным, как вечером, когда вспоминаю сделанное или не сделанное за день, меньше бы ошибок совершал.

В комнату вошли после того, как заглянули в ванную с туалетом. Ожидаемо, она впечатления не произвела, очень уж небольшая, скромная.

- Юр, раз уж ты пришёл, помоги кровать переставить, - прошу. - Не хочется ламинат поцарапать.

- Зачем? - бросил он оценивающие взгляды. - Сейчас у тебя солнечный свет от окна за головой, так и смотреть планшет удобней, и читать. А тут получится сбоку.

- Телевизор купил, - объясняю. - сюда на стену повешу. - Не коситься же мне вбок? А насчёт света, ерунда. Вот сюда над головой приделаю бра, а может и две штуки. Я ж потом эту на двуспальную поменяю.

- Места ещё меньше будет, - резонно заметил друг. - А в принципе на балкон пройдёшь спокойно. Ладно, давай переставим. Да не надо матрас с подушками снимать, что мы, дохлые что ли? - остановил он мой порыв облегчить кровать.

Управились меньше чем за минуту, мы ведь правда оба крепыши, что нам стоит дом построить? А проход оказался, кстати, даже чуть шире, чем я предполагал. Компьютерные стол и кресло в темноте не зацеплю. Расстояние же между кроватью и бельевым шкафом и от неё до окна вовсе увеличилось вдвое.

Можно будет какую-нибудь тумбу прикупить и поставить вот здесь у изголовья. Хотя, нет, наверное не стоит. Пока мне мебели хватает. А через пару-тройку лет, если пойдёт всё так, как я надеюсь, возьму себе другую квартиру, большей площади и, главное, ближе к центру и к работе. В идеале, чтобы вообще пешком можно было до офиса минут за двадцать доходить. Угу, размечтался.

- Здесь мне кресла-качалки пока не хватает, - говорю Юрке, когда мы вышли на лоджию. - Видишь, какие стеклопакеты большие? Обзор отличный. Сиди, раскачивайся, наслаждайся.

- Тебе оно не нужно, - ухмыляется Кравчук. - К нему обязателен бокал виски или коньяка в одной руке и сигара в другой, а ты ни куришь, ни крепче воды ничего не пьёшь. Пиво не в счёт. Но так-то мысль дельная, - он сдвинул стеклопакет и высунул голову наружу. - А вид и правда замечательный, - оценил открывшиеся