Ее трясло, когда она вернулась в свою комнату. Чувствуя себя опустошенной, Гермиона сразу же забралась в постель.

Когда она засыпала, ей снилась Джинни.

Джинни со времён окончания войны, с волосами, постриженными выше плеч, и длинным шрамом на одной стороне лица. Она сидела рядом на кровати и резко взглянула на Гермиону, словно испугавшись.

Выражение лица Джинни было искажено болью, она была вся в слезах. Девушка безудержно рыдала.

— Джинни, — услышала Гермиона свой голос, — Джинни, что случилось? Что с тобой?

Когда та открывала рот, чтобы ответить, сон обрывался.

Проснувшись на следующее утро, Гермиона поняла, что ей все это приснилось. Это было воспоминание? Она не могла вспомнить. Девушка прижала ладони к глазам и попыталась сосредоточиться.

В тот день Гермиона не могла заставить себя подойти к двери. Она прижалась к окну и стала смотреть на туманные сады, раскинувшиеся за стеклом. С одной стороны был лабиринт живой изгороди. Она проследила за ним взглядом.

Гермиона изучила всю территорию поместья, которую смогла увидеть. Пытаясь принять к сведению все, что может быть полезным. Куда бы она направилась, если бы хотела спрятаться? Если она пыталась сбежать?

День тянулся медленно.

Ощущение времени снова стало смутно тревожным. Ровное тиканье часов постоянно привлекало ее внимание. Непрерывный скрежещущий звук. Если она позволяла себе слушать его долго, то пальцы начинало сводить судорогой при каждом щелчке шестеренок.

Гермиона обнаружила, что ее разум имеет тенденцию блуждать и терять ощущение реальности. Она прерывала себя от какой-нибудь странной мысли и понимала, что прошли часы.

Когда день подошел к концу, она уставилась на дверь.

Она должна заставить себя снова выйти. Гермиона даже не видела Малфоя с тех пор, как приехала. Она намеревалась попытаться наблюдать за ним. Изучать его. Получить хоть какое-то понимание его поступков.

Все эти планы исчезли за последние два дня.

Она встала и медленно направилась к двери. Когда девушка уже взялась за ручку двери, сзади раздался внезапный хлопок. Вздрогнув, она резко обернулась и увидела домового эльфа, стоящего позади нее.

— Ты должна подготовиться к сегодняшнему вечеру, приказ госпожи, — сказал эльф, отводя глаза, а затем исчез.

Она почувствовала, как ужас начал наполнять её внутренности. У нее задрожали руки.

Гермиона на мгновение задумалась.

Несомненно, если она это проигнорирует, Малфой появится и заставит ее. Кто знает, что еще он может с ней сделать, если она его спровоцирует. Навязчивые мысли в ее голове зашевелились...

Послушная.

Не сопротивляющаяся.

Ее мозг автоматически начал составлять каталог того, что ей было поручено сделать.

Она не была уверена, заставляло ли принуждение считать разумным подчинение или подчинение действительно было разумным выбором.

Гермиона пошла в ванную и открыла кран. Обжигающая вода полилась, и она смотрела, как ванна медленно наполняется.

Гермиона задалась вопросом, сможет ли она каким-то образом утопиться, прежде чем Малфой доберется к ней. Как хозяин поместья, он, вероятно, мог аппарировать куда угодно. Она содрогнулась при мысли, что он вытащит ее, обнаженную, из воды за волосы.

Девушка стянула с себя одежду и погрузилась в воду, шипя, но наслаждаясь болью. В последнее время она практически ничего не чувствовала. Очевидно, кандалы не защищали ее от жара.

Это была полезная информация, которую нужно было обдумать.

Выйдя из ванной, девушка вытерлась небольшим полотенцем. Затем она надела свежий комплект одежды. Длинное алое платье на пуговицах, а сверху распахнутую алую мантию. Потом натянула чулки. Она так их ненавидела. Если бы в поместье не было холодно, Гермиона никогда бы их не надела. Не беря в расчет ужасный красный цвет, она могла почти притвориться, что одежда была просто одеждой, но отвратительное ощущение голой промежности напоминало об истинном положении вещей.

Ей было позволено надеть трусики только во время кровотечений или беременности. В противном случае она должна была всегда оставаться доступной.

Одевшись, Гермиона неуверенно остановилась посреди комнаты. Она не знала, куда ей следует идти. И что она должна была сделать.

Дверь резко распахнулась, и появилась Астория, бледная, как полотно.

— Хорошо, ты собралась. Я боялась, что мне придется посылать Драко, чтобы он заставил тебя, — сказала Астория, оглядывая Гермиону с критическим выражением лица. — Я покажу тебе, куда идти сегодня вечером. После этого я буду в другом месте. И ожидаю, что ты будешь готовиться и ходить туда каждую назначенную ночь без проблем. Я понимаю... что для зачатия не нужны все части тела, которые у тебя есть. Так что, если ты думаешь создать всем проблемы, ещё раз подумай об этом.

По спине Гермионы пробежал холодок, и она кивнула.

Астория вышла из комнаты, ведя Гермиону через весь дом в фойе, а затем вверх по большой лестнице и вниз по коридору второго этажа. Портреты бормотали, когда они проходили мимо. «Шлюха».

Гермиона слышала это бормотание не раз.

Астория остановилась у седьмой двери.

— Заходи и жди. Драко придет, когда пожелает, но ты должна быть там ровно в восемь.

Не останавливаясь больше, Астория продолжила свой путь по коридору и исчезла в темноте.

Руки Гермионы дрожали, когда она взялась за ручку двери и попыталась открыть ее. Сначала та не поворачивалась, и ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и заставить свои руки перестать дрожать достаточно, чтобы схватить и повернуть её.

Войдя в комнату, Гермиона разглядела все, что могла.

Обстановка казалась стерильно чистой.

Она предположила, что ее комната была пустой и холодной из-за безразличия, но, возможно, это просто был стиль Малфоя. Там стояла большая кровать, высокий шкаф, письменный стол и стул.

Гермиона могла бы вообразить, что у Малфоя была более роскошная комната. Все зеленое и серебряное с дорогими простынями и подушками, покрытыми слишком большим количеством кисточек.

Комната перед ней могла принадлежать монаху.

Она была функциональной. Вот и все, что можно было сказать по этому поводу. Неудивительно, что Малфой такой отчуждённый.

Гермиона отодвинулась от кровати и подошла к столу. Усевшись, она оглядела его содержимое. Чистый пергамент и перья. Она нерешительно протянула руку к острию пера, гадая, сможет ли дотронуться до него.

Когда ее пальцы приблизились, девушка почувствовала слабое жжение и отдернула руку.

Ее желудок скрутило от страха, и она попыталась отвлечься, перебирая формулы нумерологии, пока сидела там.

Гермиона привыкла ждать бесконечно. Что такое час после шестнадцати месяцев сенсорной депривации? Ей просто нужно перестать думать о том, что произойдет дальше. Ее желудок так скрутило, что она подумала, что ее может вырвать.

Внезапно дверь щелкнула. Она встала и резко обернулась