все инструкции вместе, прежде чем я смогу отправить тебя туда, где мы будем тебя держать.

Блондинка повернулась на каблуках и вышла из комнаты. Гермиона медленно последовала за ней. Ведьма казалась знакомой. «Гринграсс», — подумала она. Не Дафна, но, возможно, её младшая сестра.

Гермиона не могла вспомнить, как ту зовут.

Они вошли в гостиную. Малфой уже был там, откинувшись в кресле со скучающим выражением на лице.

Гермиона сняла шляпу.

— Итак, — сказала ведьма, которую она приняла за жену Малфоя, усаживаясь на один из плетеных стульев. — Целитель Страуд прислала нам пакет инструкций. Кто бы знал, что к Грязнокровке полагаются инструкции? Так удобно, не правда ли?

Сарказм в тонком голосе ведьмы звучал странно.

— Просто прочти это, Астория, — сказал Малфой, бросив короткий взгляд на ведьму с усмешкой.

Астория. Так вот как звали жену Малфоя.

— Давай посмотрим. Никаких проклятий, пыток или физического насилия. Ее нужно постоянно кормить. Мы можем заставить ее работать, но не больше шести часов в день. И она должна проводить на улице не меньше часа каждый день.

Астория слегка рассмеялась с нотками истерии:

— Это как если бы мы разводили цветы, не так ли? Кто бы мог подумать! Ах да. Какая прелесть. Мы будем получать сову каждый месяц в те пять дней, когда ты должен... вступать с ней в контакт, Драко. Целительница Страуд включила сюда небольшую личную заметку, упомянув, что из-за особого интереса Темного Лорда к семье Малфоев и Грязнокровке она будет приходить лично каждый месяц, чтобы увидеть, насколько вы были успешны.

Астория, казалось, была на грани срыва. Гермиона удивилась, как она не начала кричать и кидаться стульями.

— Послушай это. Мне разрешено смотреть! Чтобы убедиться, что между тобой и Грязнокровкой сугубо медицинский процесс.

Астория побледнела. Голубые глаза ведьмы выглядели почти безумными. Ее руки дрожали, когда она скомкала бумагу и бросила стопку на чайный столик.

— Я не стану, — произнесла она, ее голос был резким и вибрирующим. — Если возражаешь, то можешь притащить меня к самому Темному Лорду, прежде чем кинуть в меня Аваду. Я не стану на это смотреть!

Она действительно кричала, произнося последнюю фразу.

— Делай, что хочешь, только заткнись! — ответил Малфой злобным тоном, вставая и выходя из комнаты.

Гермиона застыла у стены.

Астория несколько минут сидела, дрожа в своем кресле, прежде чем заговорить с ней.

— Моя мать разводила растения. Милое занятие, — сказала Астория. — Забавно наблюдать, как подобное происходит с волшебниками.

Гермиона промолчала. Она просто стояла у стены, стараясь не двигаться. Желая, чтобы ее пальцы прекратили судорожно сжиматься. «Я притворяюсь деревом», – слабо подумала она про себя.

Наконец Астория встала.

— Я покажу тебе твою комнату. Ты можешь делать все, что захочешь, но я не хочу тебя видеть. Я знаю, что эти браслеты удержат тебя от любых неприятностей.

Они прошли по длинному коридору, а затем через узкую, частично скрытую дверь, которая вела к винтовой лестнице для слуг. Поднявшись на три этажа, они снова вошли в большую главную прихожую дома. Они были в другом крыле. Все окна были плотно закрыты. Там было холодно и душно, а мебель вся была застелена белыми пыльными простынями.

— Это крыло пустует, — сказала Астория, как будто это не было очевидно. — У нас больше слуг, чем нужно. Оставайся здесь и не показывайся, пока тебя не позовут. Портреты будут следить за тобой.

Астория толкнула дверь. Гермиона вошла. Это была большая спальня. В центре стояла кровать с балдахином, а у окна — единственный стул с высокой спинкой. У одной стены стоял большой шкаф. Ковра не было. На стене висел портрет. Никаких книг.

Все было холодным и пустым.

— Если тебе что-нибудь понадобится, позови домового эльфа, — сказала Астория, прежде чем закрыть дверь. Гермиона прислушалась к ее удаляющимся шагам.

Внезапно оставшись без присмотра и не оказавшись в камере, она почувствовала дезориентацию. Неожиданная перемена одновременно взволновала и ужаснула, будто девушка внезапно спрыгнула с обрыва.

Она бросила шляпу на пол рядом с дверью и подошла к окну. Холодная зимняя местность простиралась далеко за горизонтом. Приняв это во внимание, Гермиона обдумала ситуацию.

Малфой и Астория явно недолюбливали друг друга.

В этом не было ничего удивительного. Будто чистокровные браки по договоренности сами по себе не были уже достаточно дисфункциональными, так ещё и план Волдеморта с единственной целью увеличения потомства был в состоянии задушить любую потенциальную искру. Особенно после того, как потомство получить не удалось.

Астория, казалось, не особенно боялась Малфоя, по-видимому, он не был настолько вспыльчив, чтобы быть жестоким с ней. Его жена выглядела в большей степени обиженной и равнодушной к нему.

Он же совсем не походил на внимательного мужа. Его уважение к Астории, казалось, было равносильно тому, чтобы считать её насекомым, которое он был вынужден терпеть.

Что бы Астория ни думала о своем муже или браке, присутствие Гермионы в качестве суррогатной матери явно задевало ее. Казалось, она решила игнорировать существование Гермионы, насколько это было возможно.

Девушка не возражала. Чем меньше людей будет отвлекать ее, тем лучше. Если бы ей пришлось беспокоиться о том, как отогнать или успокоить Асторию, это стало бы дополнительной проблемой. Если бы Астория была внимательна к своему мужу, это сделало бы побег или поиск способа манипулировать Малфоем намного сложнее. Если Астория хочет притворяться, что Гермионы не существует, то это будет самым удачным развитием событий. Она сама будет стараться держаться подальше в тени, насколько получится. Пока не появится возможность действовать.

Главная цель — изучить Малфоя. Узнать, что им движет. Какие у него слабые места. Что она могла использовать в нем.

Казалось, его ничего не интересовало в Гермионе, не считая ее потерянных воспоминаний. Если так, это все упростит. Возможно, он тоже предпочтёт оставить ее в покое. Гермиона была уверена, что если бы он захотел, то мог бы придумать любое количество способов помучить ее, не рискуя ее способностью к зачатию.

Драко Малфой был Верховным Правителем.

Это до сих пор шокировало.

Что случилось с ним во время войны, что сделало его таким безжалостным?

Ненависть, необходимая для успешного применения убийственного проклятия, была огромной. Само использование этого заклятия мгновенной смерти разрывало тебя на части. Большинству темных магов и ведьм это удавалось лишь изредка. Это было одной из причин, почему волшебники использовали множество других проклятий, чтобы умертвить врага. Конечно, некоторых привлекали садизм и жестокость, но