Вы сделаете все, чтобы быстро забеременеть и произвести на свет здоровых детей.

Вы не будете заниматься сексом ни с одним мужчиной, кроме назначенного.

По мере того как проходили дни, Гермиона могла видеть, как эти инструкции действуют на других женщин.

Они становились все тише и тише. В течение первых нескольких дней по ночам слышался приглушенный шепот. На третий день в комнатах было почти тихо, если не считать приглушенных рыданий.

Гермиону держали чуть в стороне от всех остальных. Рядом с ней всегда стоял охранник.

Амбридж держалась подальше от Гермионы, хотя ее глаза торжествующе вспыхивали каждый раз, когда она видела, как чары на неё влияют.

Какой бы ни была темная магия, используемая для заклинания принуждения, она была тонкой. С каждой новой инструкцией целители приходили и проводили диагностику лично над каждой пленницей.

Однажды одна из девушек резко сорвалась и с криком встала. Она схватила свой стул и замахнулась им в воздухе, прежде чем ударить им женщину-целителя рядом с ней. К тому времени, когда стражники оглушили кричащую девушку и оттащили ее, плечо женщины было раздроблено.

Возможно, были запланированы дальнейшие инструкции, но после этого случая целитель Страуд решила, что работы с внушением нужно прекратить.

Гермиона каждую ночь лежала в темноте и строила планы.

Если она не сможет сбежать, то ее единственной надеждой будет смерть от палочки Верховного Правителя.

Судя по тому, что удалось выяснить Гермионе, он был довольно скор на расправу. Если она сумеет спровоцировать его на необдуманные действия, он покончит с ней прежде, чем успеет остановиться.

Если ей это удастся, Волдеморт, возможно, решит убить Верховного Правителя. Что уже сделает мир намного лучше.

Ей придется действовать быстро и расчетливо. Если он хороший легилимент, как утверждал Снейп, Верховный Правитель быстро обнаружит этот план у неё в мыслях.

Хотя, возможно, это не имело никакого значения.

Кто-то, кто настолько переполнен ненавистью, — такие люди, вероятно, гораздо быстрее справлялись со своими эмоциями, чем с разумом. Она могла бы использовать это в своих интересах и затянуть петлю вокруг их шей.

— Раздевайтесь, — сказала Амбридж несколько дней спустя.

Гермиона не была уверена, было ли это принуждение или просто отсутствие сопротивления, которое заставило ее подчиниться автоматически.

Наверное, все сразу.

Она вместе с остальными женщинами расстегнула свое серое платье и сняла нижнее белье. Они стояли, дрожа, в холодной комнате. Их осталось семьдесят две. Двадцать были убраны целителем Страудом из опасения, что они сойдут с ума, как кричащая девушка.

Все они стояли обнаженные, если не считать сверкающих медных браслетов на запястьях, пытаясь прикрыть свои тела от насмешливых взглядов охранников.

— Наденьте это.

Одним движением руки Амбридж развернула большую стопку одежды. Ярко-алые платья и мантии. Красные, как кровь.

Никакого нижнего белья.

Гермиона была достаточно худой, чтобы не жаловаться на нехватку лифчика, но отсутствие нижнего белья ощущалось остро, словно оголенный нерв.

— А это для зимнего периода, — ухмыльнулась Амбридж, разворачивая очередную стопку одежды. Шерстяные чулки до бедер.

Затем Амбридж добавила кучу белых шляпок и алых туфель на плоской подошве.

Гермиона все надела.

Шляпа была последней. Её поля почти полностью блокировали ее периферийное зрение. Приглушали ее слух.

Она могла видеть только прямо перед собой. Если она хотела посмотреть на что-нибудь слева или справа, ей приходилось открыто поворачивать голову.

Все это было тщательно продумано, чтобы породить уязвимость.

Они едва видели, едва слышали, не могли сопротивляться, не могли отказать, не могли убежать.

Их благополучие будет полностью зависеть от того, насколько они понравятся тому, кто ими владеет.

Поэтому они будут сговорчивы.

— Если вы покидаете дом, в который вас назначили, вы обязаны носить эти шляпки. На вас нельзя никому смотреть, — приказала Амбридж. — Ваша подготовка окончена. Мне не терпится посмотреть, как будут рождаться ваши дети.

Глаза Амбридж были прикованы к лицу Гермионы, ненависть в ее взгляде была такой сильной, что Гермиона почти чувствовала, как она проникает в её кожу. Амбридж улыбнулась холодной, радостной улыбкой, а затем повернулась и ушла.

Кто-то коснулся руки Гермионы. Кто-то был так близко, что, даже повернувшись, она не могла разглядеть, кто это был с заслоняющими крыльями от шляпы.

— Мне так жаль, — прошептал голос Анджелины. Её голос сорвался, словно она подавила рыдание. — Ты всегда была права. Мы должны были прислушаться к тебе раньше.

Гермиона открыла рот, чтобы спросить Анджелину, что она имеет в виду. Прежде чем девушка успела задать вопрос, чья-то твердая рука сжала ее руку. Ее утащили в маленькую комнату.

Целитель Страуд сидела за большим столом, заваленным бумагами. Перед ней лежала открытая папка, в которой, по-видимому, был календарь.

Гермиона увидела, что сейчас середина ноября 2004 года. До этого момента она не понимала, какой сейчас год и месяц.

— Мисс Грейнджер, — сказала целительница Страуд, поднимая глаза, — я очень рада, что смогла удержать вас в программе.

Гермиона промолчала. Она тупо уставилась на стоящую перед ней женщину.

— Я понимаю, что ты этого не выбирала, но учитывая сторону, которую ты предпочла в войне... Ты, конечно, должна быть рада, что твои магические способности признали подобным образом. — Страуд изучала Гермиону, ее глаза блестели, а выражение лица было странно теплым. — После этого события Священных двадцати восьми семей не станет. Будущие поколения вырастут смешанными волшебниками. Я уверена, ты сможешь увидеть в этом преимущество.

Гермиона стояла, внутренне удивляясь извращенной логике женщины, которую та использовала, чтобы очистить свою совесть.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Страуд ожидает от неё ответа.

— Вы отправляете меня на изнасилование и хотите, чтобы я увидела в этом выгоду? — наконец сказала она, приподняв брови.

Глаза целителя Страуд на мгновение вспыхнули и похолодели.

— Я не несу ответственности за все решения, касающиеся безопасности. Возможно, тебя это удивит, но я очень заинтересована в твоём здоровье и благополучии.

— Даже если бы я оказалась стерильной?

Гермиона посмотрела вниз и изучила перевернутый календарь, пытаясь прочитать цифры и установить точную дату. Яркая белая бумага расплывалась у нее перед глазами, глаза начинали болеть.

Целительница Страуд закатила глаза и вздохнула.

— Я уже заметила, что с тобой бесполезно спорить. Ты все еще слишком эмоционально ко всему относишься. Возможно, когда-нибудь ведьма с твоим интеллектом поймет, что я пытаюсь сделать.

Гермиона промолчала. Она прищурилась и снова попыталась прочесть календарь. Ее пальцы дернулись.

Целитель Страуд бросила папку поверх календаря и встала. Гермиона подняла голову.

— Темный Лорд