девушка снова очнулась, то поняла, что ее привязали к столу в темном коридоре. Ее руки и ноги были связаны, все еще дергаясь от пыток. Еще несколько ремней легли на лоб и подбородок, удерживая голову на месте. С одной стороны на неё смотрел маленький незнакомый волшебник. С другой стоял сам Волдеморт.

Маленький волшебник говорил тонким, дрожащим голосом, указывая на проекцию мозга Гермионы.

— Это... это не похоже ни на что, что я когда-либо встречал р-раньше. Как правило, волшебная п-п-потеря памяти проходит д-достаточно обширно. Ч-человек даже не может назвать своего имени. Но это выборочная система. Как у заклинания Забвения. Диссоциативная фуга, или, в данном случае, одна из ее разновидностей. Почти как наложение Обливиэйта на самого себя. Ее магия скрыла определенные воспоминания внутри того, что я могу описать только как н-н-наложение определенных магических слоев. Вероятно, это никогда бы не произошло без конкретных обстоятельств ее заключения. На это т-требовалось время. Ее мозг медленно укреплял линию защиты в течение нескольких месяцев. Почти как моллюск, делающий жемчужину, она медленно закапывала фрагменты своей памяти, слой за слоем. Мы можем наблюдать, что некоторые из них сейчас более защищены, чем другие, основываясь на том, насколько ярко они светятся.

Глаза Волдеморта сузились.

— Возможно ли восстановить эти воспоминания с помощью легилименции?

Маленький волшебник заметно занервничал. На верхней губе у него выступили капельки пота.

— Это... это м-маловероятно. Это похоже на индивидуальную защиту исключительной силы вокруг каждого конкретного фрагмента памяти. Есть небольшая доля вероятности успеха, если легилимент достаточно м-м-мощный.

— Мне нравится о себе так думать, — сказал Волдеморт, глядя в глаза Гермионы. Она тут же закрыла их, но было уже слишком поздно.

Она подумала, что, возможно, могла владеть окклюменцией до потери памяти. Но с ее почти украденной магией вероятность создания защиты от вторжения равнялась нулю. Волдеморт ринулся, как стрела, глубоко в ее воспоминания, медленно разрушая их. Как будто его сознание пыталось раздавить ее.

Ее детство. Хогвартс. Его не волновали ее запертые воспоминания о родителях. После пятого года обучения, когда все стало туманным, его интерес обострился. Он изучил ее воспоминания о целительстве. Все тела. Все травмы. Так много людей. Чем ближе он подходил к концу войны, тем больше воспоминаний было заперто. Он хотел добраться до них. Он попытался пробиться сквозь магию грубой силой. Ни одно из них не поддавалось его яростным и настойчивым атакам.

Они ломали ее изнутри. Сила была невыносимо болезненной, и каким-то образом боль продолжала усиливаться, пока не стало похоже, будто Гермиона умирает. Она извивалась, пытаясь избежать вторжения. Крики заполонили коридор и просто продолжались, продолжались и продолжались.

Наконец Волдеморт вышел из ее сознания. В ярости. Она медленно приходила в себя и понимала, что крики принадлежали ей. К тому времени они превратились в тихие болезненные стоны из-за разорванных голосовых связок. Гортанные всхлипы все ещё вырывались из неё в то время, как ее грудь продолжала содрогаться от боли. Девушка изо всех сил пыталась дышать.

— Я не люблю, когда от меня что-то скрывают. Теперь, когда Поттер мертв, прятать уже нечего. Что ты скрываешь? — прошипел Волдеморт. Его костлявые пальцы схватили ее лицо и развернули так, чтобы она встретилась с ним взглядом.

— Я не знаю... — прохрипела Гермиона. Ее голос был тихим и сломленным, она слабо попыталась высвободить челюсть из его хватки.

— Вызови Северуса! И Надзирательницу. Она будет наказана за это, — сказал Волдеморт. Он в последний раз просмотрел разум Гермионы, пока та не обмякла, почти теряя сознание.

Первой появилась Амбридж, выглядевшая до смерти напуганной.

— Мой Лорд, мой Господин, — сказала она, опускаясь на землю и подползая к нему.

— Круцио! — Волдеморт произнес проклятие, его ярость была очевидна по тону.

Амбридж закричала. Она кричала все громче и корчилась на земле. Гермионе почти стало ее жаль.

Через несколько минут он наконец остановился.

— Неужели ты считала, что твоя жажда крови сильнее моих приказов?

Амбридж только хныкала.

— Я знал о твоей неприязни к Грязнокровке, но надеялся, что твое служение будет достаточным мотивом, чтобы ты себя сдерживала. Возможно, тебе нужно постоянное напоминание.

— Мой Лорд...

— Что за наказание, которое ты так любишь дарить своим подопечным? Отрезание пальцев, не так ли? Скажи мне, сколько пальцев у тебя останется, если я буду забирать их по одному за каждый месяц, который ты потратила, пытаясь свести Грязнокровку с ума?

— Нееееет! — голос Амбридж перешел на визг. Она все еще дрожала и корчилась на земле.

— Возможно, мне следует быть более снисходительным, — сказал Волдеморт, медленно приближаясь к ней, пока та хныкала и пресмыкалась у его ног. — Твоя служба в тюрьме была в основном хорошей. Вместо шестнадцати я разделю количество месяцев пополам. Восемь пальцев в качестве напоминания моего приказа, в котором я упоминал, чтобы Грязнокровка Поттера осталась полностью нетронутой.

— Пожалуйста... — Амбридж, рыдая, поднималась с земли.

В комнату ворвался Северус Снейп.

— Что с тобой? Не в состоянии вынести последствия собственного наказания? — Волдеморт усмехнулся и махнул рукой, отворачиваясь от Амбридж. — Уберите ее. Бросьте обратно в тюрьму, когда закончите.

Два Пожирателя Смерти вышли вперед и потащили Амбридж из комнаты, пока она причитала извинения и умоляла Темного Лорда.

— Северус, мой верный соратник, — сказал Волдеморт, поворачиваясь к мастеру зелий. — Я нахожу себя с очень занимательной головоломкой в руках.

— Повелитель, — сказал Снейп, почтительно сложив руки перед собой и опустив глаза.

— Полагаю, ты помнишь Грязнокровку, — Волдеморт повернулся к Гермионе, глядя на нее сверху вниз и проводя костлявым пальцем по своему безгубому рту.

— Конечно. Она была самой невыносимой ученицей во времена моего преподавания. — Снейп подошел к Гермионе, которая все еще была привязана к столу.

— Действительно, а также верной подругой Гарри Поттера, Мальчика-Который-Умер, — сказал Волдеморт, слегка поглаживая свою палочку. — Она была членом Ордена, в чем я уверен. Ты должен это помнить со времён своей многолетней шпионской деятельности. Когда Поттер умер, она была схвачена, и я приказал посадить ее в тюрьму, но оставить нетронутой на случай, если девчонка мне когда-нибудь понадобится. К сожалению, директор Хогвартса сочла нужным сама вынести наказание за прошлые проступки. Все это время она держала Грязнокровку в камере с сенсорной депривацией.

Глаза Снейпа слегка расширились.

Волдеморт положил руку на его плечо.

— По словам целителей разума, этот опыт позволил Грязнокровке запереть свои