что он был восстановлен в должности директора после того, как было подтверждено, что Волде... Вол... Сами-Знаете-Кто вернулся.

— Интересно.

Ещё больше писанины.

— Что ты помнишь о войне?

— Я была целительницей. Я находилась в больничной палате. Много людей, которых я не смогла спасти... я помню, помню потери. Что-то... что-то пошло не по плану. Гарри умер. Они повесили его на Астрономической башне, и мы смотрели, как он гниет. Они повесили Рона и его семью рядом с ним. И Тонкс, и Люпина. Они пытали их до самой смерти. Потом они бросили меня в камеру и оставили там.

Гермиона дрожала, когда говорила. Больничная койка затряслась и издала громкий скрип.

Целительница, казалось, ничего не замечала и нацарапала еще несколько заметок.

— Это очень нетипично и интересно. Я никогда раньше не слышала о таком состоянии фуги. Мне не терпится услышать мнение специалиста.

— Рада быть для вас такой увлекательной, — сказала Гермиона, скривив губы и открыв глаза, чтобы посмотреть на целительницу.

— Ну-ну, дорогая. Я не настолько бессердечная. Взгляни на это с медицинской точки зрения. Если бы в твоем прошлом существовали вещи, от которых разум хотел тебя защитить, то ими стали бы травмирующие последствия войны, которые тебя явно тревожат до сих пор. Вместо этого что твоё сознание решает защитить? Личности твоих родителей и военную стратегию Ордена. Твоя магия не выбрала защиту твоей психики, она выбрала защиту информации. Это очень интересно.

Гермиона предполагала такой исход, но все это было слишком.

Просто быть в состоянии видеть снова — было слишком для неё. Быть в состоянии говорить. Быть вне своей камеры. Все ощущалось слишком интенсивно. Слишком холодно. Слишком ярко.

Больше она ничего не сказала. Через несколько минут целитель снова подняла глаза.

— Если у специалиста не будет возражений, ты останешься в лазарете на неделю для восстановления, прежде чем мы начнём твою подготовку. Это даст тебе время, чтобы снова адаптироваться к свету, звуку и пройти терапию, которая понадобится для восстановления организма после пыток и сотрясения мозга, которое ты получила при падении.

Целитель начала уходить, но затем остановилась.

— Я надеюсь, излишне напоминать, но, полагаю, учитывая твой факультет и историю жизни, я все же должна буду сказать это. Вы сейчас на распутье, мисс Грейнджер. То, что случится дальше, — неизбежно, но у тебя есть выбор в том, насколько неприятным ты сделаешь этот процесс для себя.

Это был прощальный совет? Угроза? Предупреждение? Гермиона не была полностью уверена. Целитель исчезла за разделительной занавеской.

Гермиона внимательно огляделась вокруг. Она все еще была в Хогвартсе. Ее переодели из тюремной одежды в больничную пижаму. Закатав рукава, она с разочарованием отметила, что наручники были на месте.

Девушка поднесла запястье к лицу, чтобы рассмотреть их. Они были надеты непосредственно перед тем, как она была заключена в камеру, и у Гермионы никогда не было шанса по-настоящему их разглядеть.

На свету они казались просто парой браслетов на каждом запястье. Они сияли, как новый пенни. Как она и предполагала, наручники были покрыты медью.

В темноте камеры Гермиона потратила неисчислимое количество времени, пытаясь точно определить, что они собой представляют. Ответ был прост: наручники подавляли ее магию. Принцип их действия, попытки обойти его и вернуть свою магию — она размышляла об этом большую часть времени, пока была слепа и нема.

Когда Гермиона, наконец, призналась себе, что обмануть наручники невозможно, она начала понимать, как они работают.

Девушка одновременно ненавидела того, кто их создал, и восхищалась им. Она была уверена, что они служили проводником для ее магии, в каждом из браслетов находилась сердцевина из сердечной жилы дракона, возможно, даже взятая из ее собственной палочки.

Наручники были специально настроены на нее.

В камере во время всех попыток Гермионы использовать беспалочковую магию, волшебная сила скользила вниз по ее рукам, а затем просто растворялась, когда достигала кандалов. Убедившись теперь, что они покрыты медью, она сразу поняла, как это работает.

Медь поглощала магию. Гермиона вспомнила, как Бинс читал лекции по истории магии о попытках использовать для палочек материалы, отличные от дерева. Медь была одним из очевидных вариантов из-за ее естественной магической проводимости. К сожалению, она была слишком проводящей. Палочка из меди засасывала любую вспышку магии, которую обнаруживала, независимо от того, предназначалась та ей или нет. Заклинания вырывались из медных палочек прежде, чем волшебник успевал закончить. Одно касание — и они тут же взрывались. Две уничтоженные лаборатории по их изготовлению и потеря четырех пальцев убедили производителей палочек использовать другой материал.

Гермиона была уверена, что внутри кандалов было железо. Медь в паре с сердцевиной дракона высасывала ее магию и затем помещала ту в ядро из железа, где она эффективно нейтрализовывалась.

Изобретательность наручников заставляла ее мозг кипеть.

Железные кандалы были достаточно распространены в волшебных тюрьмах. Они существенно ослабляли магию, чтобы пленники не могли использовать ничего мощного. Всегда было невозможно полностью нейтрализовать магию ведьмы или волшебника с помощью железа. Они всегда могли использовать ее в небольших количествах или просто позволять ей накапливаться, пока волна стихийной магии не вырывалась наружу. Медь решала эту проблему. С ее особой проводимостью, в частности с помощью магической сердцевины, соответствующей палочке заключенного, медь всасывала почти каждую частицу магии внутри Гермионы.

Что фактически делало ее магглом.

Примечание к части

Арты к главе.

Автор avendell, обложки: https://www.instagram.com/p/CLDEBZVgssV/ https://www.instagram.com/p/CADj0candWN/?igshid=hflzbw75rezv

Автор saharok_illustration: "Гермиона в Хогвартсе" https://www.instagram.com/p/CH3whVIMe4N/?utm_source=ig_web_copy_link

Автор Flyora, обложки: https://www.instagram.com/p/B_i3bNAHaJq/?utm_source=ig_web_copy_link

https://www.instagram.com/p/CG-0s67gV22/?utm_source=ig_web_copy_link

2.

— Гермиона... — она услышала чей-то шёпот.

Резко подняв глаза от наручников, девушка увидела голову, высунувшуюся из-за занавески. Гермиона прищурилась и внимательно посмотрела на неё. Это была Ханна Эббот.

Тихий вздох ужаса сорвался с ее губ.

У Ханны был только один глаз.

Ее правый глаз смотрел на Гермиону, в то время как второй отсутствовал. На месте левого зияла черная дыра, словно его вырвали из глазницы.

Рука Ханны тут же метнулась наверх и закрыла левую сторону лица.

— Прости. Это всегда шокирует всех, кто видит его впервые.

— Что с тобой случилось? — Гермиона с трудом выдавила из себя вопрос.

Она не знала ни одного проклятия, которое могло бы таким образом повредить глаз. Было много ослепляющих заклинаний, но ни одно из них не приводило к таким последствиям.

— Амбридж... она вытащила его с помощью палочки, когда... когда я пыталась