пары свиданий резко уехал к родственникам и больше не появлялся в университете.

А пятый… пятый стал последней каплей.

Он не просто испугался. Его увезли в психиатрическую клинику после того, как он посреди ночи устроил истерику в подъезде и орал так, что проснулся весь дом:

— НЕ ЕШЬ МЕНЯ!

Сначала я пыталась смеяться. Ну потому что что ещё оставалось? Сказать вслух: “Здравствуйте, кажется, всех мужчин, которые ко мне приближаются, преследует невидимая хтонь”? Отличный план. Прямой билет в соседнюю палату.

Но после пятого мне стало не смешно.

Совсем.

И именно тогда поездка в Сеул перестала выглядеть прихотью. Она стала возможностью уехать туда, где никто не знал мою странную статистику, где никто не шептался за спиной, где можно было хотя бы на время перестать ждать, что следующий человек рядом со мной тоже либо пропадёт, либо сломается, либо начнёт кричать что-то про зубы и тьму.

— Я в порядке, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я чувствовала на самом деле.

Сашка не стал спорить. Не задал ни одного лишнего вопроса. Но и не отвёл взгляд, и от этого становилось только хуже.

— Саш, — я выдохнула, уже мягче, — ты собираешься снова водить меня по врачам?

— Нет, — слишком быстро.

Я прищурилась.

— Тогда в чём дело?

Он замолчал на секунду, будто подбирая слова, которые в итоге так и не прозвучали.

— Просто будь на связи.

Никаких наставлений. Никаких ограничений. И именно это почему-то вызвало больше тревоги, чем привычный контроль.

Я закрыла чемодан и опустила его на пол, пытаясь зацепиться за что-то более понятное и логичное.

Поездка в Сеул.

Вика. Формально всё выглядело просто: дочь крёстной, с которой мы каждое лето пересекались у бабушки. Но для меня Вика никогда не была просто ещё одной девчонкой рядом. После той злополучной поездки в Лондон мы сблизились и часто созванивались онлайн.

Она была старше на пять лет — в детстве это казалось почти взрослостью. Я ловила её словечки, смотрела, как она смеётся, как закатывает глаза, как не стесняется быть заметной. Рядом с ней всё казалось проще: будто можно однажды вырасти — и тоже стать такой.

Поэтому новости о том, что у Вики теперь «всё серьёзно», вызывали у меня не просто интерес. Скорее странное чувство, будто кто-то взял знакомый с детства образ и подменил. Парень. Стабильность. Какая-то другая жизнь. Сеичи.

Я видела его только на фотографиях, но даже этого было достаточно, чтобы уловить странный дисбаланс: рядом с Викой — той самой Викой, которая могла в один момент смеяться, а в следующий уже с кем-то спорить на повышенных тонах — стоял человек, в котором не было ни суеты, ни хаоса.

Он выглядел как тот, кто способен этот хаос выдержать. И, возможно, удержать. Я поймала себя на мысли, что слишком долго рассматриваю эту картинку, и резко отвела взгляд.

Это было глупо.

Не потому что «кореец» или «дорамы» — я уже давно не была настолько наивной, чтобы верить в сказочные совпадения. Но сам образ… ощущение рядом с таким человеком… оно цепляло.

Когда кто-то не разваливается вместе с тобой. Когда можно позволить себе не держать всё под контролем. Когда есть ощущение, что за тебя тоже могут принять решение. Я с силой провела рукой по крышке чемодана, будто стирая эту мысль.

— Ты меня вообще слушаешь? — голос Сашки вернул меня в реальность.

— А? — я моргнула, возвращаясь в момент.

— Если что-то покажется странным — звони.

Я тихо усмехнулась.

— Саш, я лечу в Сеул, а не в какой-то параллельный мир.

На секунду повисла тишина. Я подняла взгляд — и сразу пожалела об этом. Он смотрел серьёзно. Без тени иронии.

— Ты даже не представляешь, насколько это может быть близко, — сказал он тихо.

Внутри что-то неприятно сжалось, но я тут же отмахнулась от этого ощущения, не давая ему разрастись.

— Всё, хватит, — бросила я, поднимая чемодан. — Я просто съезжу, отвлекусь, сменю обстановку… посмотрю на нормальных людей.

И, возможно, хоть немного выдохну.

Последнее я не произнесла вслух, но мысль прозвучала достаточно отчётливо даже для меня самой.

Я направилась к выходу, чувствуя спиной его взгляд. Он ничего не сказал. Но в этом молчании было слишком много того, что я пока не могла — или не хотела — понять.

ГЛАВА 2. ДОРАМНЫЙ МУЖИК

Сам перелёт я почти не запомнила. То ли спала, то ли просто зависала, уставившись в окно, где под крылом самолёта тянулись бесконечные облака. Мысли текли вяло, как после долгой болезни, иногда цепляясь за что-то конкретное, но тут же ускользая.

Странное состояние. Словно меня куда-то везут, а я не до конца понимаю — зачем, но и сопротивляться не хочу. В какой-то момент я поймала себя на том, что мне… просто нормально. Без напряжения Без постоянного ощущения, что на меня смотрят, проверяют, ждут чего-то.

И этого уже было достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. Когда самолёт начал снижение, внутри впервые за всё время появилось что-то похожее на интерес. Настоящий, живой, пусть и слегка приглушённый.

Аэропорт гудел, как огромный улей: тележки, голоса, объявления, чьи-то дети, запах кофе, духов и усталости. Я шла вместе с потоком, придерживая ручку чемодана, немного заторможенно скользя взглядом по лицам и светящимся табло, и всё это казалось одновременно слишком шумным и каким-то ненастоящим. Будто меня не просто привезли в Сеул, а аккуратно внесли в другую декорацию, не потрудившись толком объяснить зачем.

Впрочем, особенно сопротивляться у меня желания не было.

Сеул был Сеулом. А я, как бы ни пыталась делать вид, что это всё ерунда, всё равно залипала на азиатские лица, на манеру двигаться, на этот особый вайб, который раньше существовал для меня только по ту сторону экрана. После бесконечных разговоров родителей, тревожных взглядов Сашки и ощущения, что дома на меня смотрят так, будто я в любой момент должна сказать или сделать что-то не то, сама мысль о том, что я просто сменю картинку, уже казалась почти подарком.

И тут сквозь общий шум, очень знакомо и очень по-викиному, прорезалось:

— Даша!

Я резко обернулась — и едва успела среагировать.

Потому что уже в следующую секунду в меня влетела Вика. Именно влетела — как яркий снаряд в человеческом обличье, пахнущий дорогим парфюмом, холодом улицы и чем-то