чумазого парня лет семнадцати, который высунулся из тёмного угла и тут же скрылся обратно.

Илья искренне улыбнулся и протянул мне руку. Ладонь его была размером с небольшую сковородку.

— Рад знакомству, — сказал он и от души тряхнул мою ладонь. — Макс, значит? Будешь Николаю со стройкой помогать?

— Ну, почти, — кивнул я. — Я повар.

— Повар? — Илья приподнял бровь и посмотрел на Николая. — То есть таверна наконец заработает?

— Заработает, — подтвердил я и решил брать быка за рога, пока кузнец дружелюбно настроен. — Илья, мне нужно кое-что заказать.

Илья одобрительно кивнул:

— Говори, я слушаю.

Я набрал воздуха и начал:

— Три ножа — один широкий, один узкий, и ещё один тяжёлый для рубки костей, скорее даже топорик. Эскиз я начерчу. Дальше, мне понадобятся чугунные котелки разных размеров, все с крышками. Сковородки… знаете же, что это? — я посмотрел на Илью, тот пожал плечами. — Круглый чугунный лист с загнутыми краями, сбоку ручка. Таких две небольших, в полторы ладони, и одну побольше.

— Так, погоди-ка, — сказал Илья. — Надо записывать или лучше зарисовывать. Тимоха! Неси уголь и дощечку! Заказ надо зарисовать.

Тимоха выскочил из угла с плоской деревяшкой и угольком в руках.

Я стал рисовать. Каждый предмет с размерами, с пометками, где толще, где тоньше. Илья смотрел на рисунки, кивал, задавал уточняющие вопросы, и я видел, как в его глазах загорается профессиональный интерес.

— Как точно нарисовал-то, понимаешь в деле. — Он усмехнулся и, взглянув на Николая, спросил: — А не хочешь сына в кузнецы отдать?

— Это он пускай сам решает, — рассмеялся Николай.

— Я повар, — улыбнулся я.

— Не думал, что кашевары так хорошо в кузнечном деле разбираются, — сказал Илья, когда я закончил. — Тут целая наука, как погляжу. Мангал с толстым дном, казан… А вот этот шампур — это ж, по сути, короткий метательный дротик, только плоский. Занятно.

— Сколько времени уйдёт? — спросил я.

Илья прикинул в уме и ответил:

— Ножи завтра будут готовы, шампуры тоже завтра постараюсь. Мангал, котелки и сковородки дня четыре займут. Вертел быстрее, думаю. — Он почесал макушку и назвал цену: — За всё возьму пять серебряных. Понимаю, что немало, но это за срочность, так что не сочтите за грабёж.

— По рукам, — кивнул я и полез к кошельку.

— Я сам оплачу, — отодвинул меня в сторону Николай.

— Да не спешите, — рассмеялся кузнец. — Ишь, какой сын у тебя шустрый! Когда закончу, тогда и заплатите.

От кузнеца мы пошли к мельнице.

Я то и дело замечал глаза, следящие за нами из окон и из-за заборов. Аж не по себе стало. Что за тотальная слежка?

Некоторые люди кивали на меня с Николаем и перешёптывались.

Мельница стояла ниже по реке: добротная каменная башня с большим водяным колесом, которое неспешно крутилось, поднимая каскады брызг. Рядом стояли мешки с зерном, а у берега была привязана плоскодонная лодка.

Внимательно осматривая дома, я приметил, что каменных построек здесь больше, да и в целом строительство добротнее. Даже любопытно, с чем это связано.

Когда подошли к мельнице, навстречу нам вышел невысокий, юркий мужичок с бегающими глазами и нервной улыбкой. Что-то в нём неуловимо напомнило ушлого Андрея, мельника из Дубового Яра. Такой же шустрый взгляд, будто у хорька, и хитрый прищур.

— Евстигней! — воскликнул Николай.

Мельник раскинул руки и обнялся с ним.

— Николай! Рад, рад. Что тебя ко мне привело?

— Мука нужна, и много, — ответил Николай.

— Никак решил хлеб начать выпекать?

— Порядок в делах решил навести. — Николай похлопал меня по плечу и представил: — Вот, знакомься, это Макс, мой сын. Он будет кухней заниматься.

Евстигней посмотрел на меня оценивающим взглядом и повернулся к Николаю, расплываясь в улыбке:

— И ведь не говорил, что у тебя дети есть. Ишь, хитрец какой, — он по-доброму погрозил пальцем Николаю. — Мука всегда пожалуйста для тебя, сколько нужно? Сейчас смогу небольшой мешок отдать из запасов, а вечером намолю под вас.

Мы обсудили объёмы и цены. Мне показалось, что Евстигней малость приврал в свою пользу в итоговой сумме, но цены он назвал разумные, и я решил не ссориться на первой встрече. К тому же он дал Николаю небольшой мешок килограммов на пять, для пробы.

Мы шли вдоль берега реки обратно. Благо шли вдалеке от домов, и я не чувствовал на себе чужих взглядов.

Вскоре я увидел рядом с водой торчащую в небо удочку. Рыбак, стоя спиной к нам, как раз вытаскивал крупную рыбину.

— Толя! — крикнул Николай. — Как улов?

Анатолий обернулся, увидел нас и едва не выронил удочку.

— Вот так встреча! — крикнул он в ответ. — Макс! Какими судьбами?

— Жить сюда переехал! — ответил Николай за меня.

Анатолий быстро загрузил улов в стоящее рядом ведро и направился к нам. Подойдя ближе, шагнул ко мне и крепко обнял. Ника, предательница, тут же перелезла с моего плеча к нему и лизнула его в щёку.

Анатолий засмеялся и потрепал её по рыжему боку.

— Скучали? — спросил Анатолий, имея в виду не то меня, не то панду. — Ух, ты, зверюга! — Он стащил панду с плеча, потискал и опустил на землю.

Ника ластилась к его ногам и заглядывала в глаза.

— Неплохо ты порыбачил, — сказал Николай, кивая на ведро, полное блестящих рыб.

— Клюют, что бешеные! — отозвался Анатолий. — Лещи сегодня прут, будто их кто гонит. И карп попался, во какой! — он показал руками размер, и я ему поверил, потому что в ведре действительно ворочалось что-то немаленькое.

— Уха из них выйдет знатная, — сказал я мечтательно.

— Забирайте, — тут же предложил Анатолий. Он вернулся к своему месту, взял второе ведро и переложил в него трёх крупных лещей, затем вручил ведро мне. Рыбины были тяжёлые, и от них пахло озёрной водой. — Примета такая, когда хорошо клюёт, надо удачей делиться, иначе озеро обидится.

— Так ты бы и так их домой принёс, — рассмеялся Николай, — так и скажи что улов девать некуда, вот ты нам и сунул, чтобы освободить тару.

— Не проведёшь тебя, — рассмеялся в ответ Анатолий.

— Спасибо, — сказал я.