Двор был гораздо меньше, чем владения Николая. Стоило ступить на порог, и я ощутил приступ дежавю.

Таверна Петра была как брат-близнец таверны Виктора. Тёмный зал с низким потолком, столы и лавки, расставленные так близко, что приходится протискиваться между ними. И тот же бардак, что я наблюдал в первый день своего появления в этом мире: грязная посуда стопками, объедки на столах, спёртый воздух, пропитанный запахом варёного мяса и лука.

Ника шмыгнула следом за нами, сделала пару шагов по чужой таверне, но тут же вернулась и прижалась к моим ногам.

Борис стоял спиной к нам и разговаривал с крепким бородатым мужиком. В зал выглянула усталая женщина. Мужик отвлёкся от разговора и рявкнул на неё:

— Почему опять на твою стряпню жалуются? Ты готовить разучилась? Уж дождись вечера, я тебя поучу уму разуму.

Женщина втянула голову в плечи. Хотела было что-то ответить, но за рукав её потянул щуплый парнишка лет двенадцати:

— Маменька, маменька, пойдём на склад, посмотрим, какие продукты нужны.

Мужик в миг оказался рядом с парнем и отвесил ему увесистый подзатыльник, от которого тот едва не полетел на пол.

— А ты не мешай! Под ногами только и путаешься, сопляк! Иди грязную посуду собирай!

Парнишка вжал голову в плечи и метнулся к столам.

Дежавю в квадрате. Я словно увидел свою жизнь в таверне Виктора со стороны. Зрелище было жалкое. Ни минуты не жалею, что ушёл оттуда.

Мужик наконец заметил нашу компанию, замершую в дверях, и отодвинул Бориса в сторону. Шагнул к Николаю, растянув губы в фальшивой улыбке.

— О, сосед! Нарисовался, не сотрёшь! — сказал он елейным тоном. Но тут же улыбка сошла с его лица, и он грубо спросил: — Чего явился? Секреты мои выведывать?

— Какие секреты, Пётр, — спокойно ответил Николай. — Ты о чём?

— Ну, как же, — Пётр подошёл почти вплотную к Николаю и вперился в него недовольным взглядом. — Своя таверна не работает, так решил узнать секреты чужого успеха? Завидуешь небось, вот и припёся.

Я едва держался, чтобы не расхохотаться. Секреты успеха? Пётр явно высокого о себе мнения.

— Кричать на жену и раздавать подзатыльники детям я учиться не собираюсь, — по-прежнему ровно сказал Николай. — А пришёл я сюда с Борисом поговорить, обсудить поставки продуктов. Таверну планирую запустить через неделю.

— То есть как… — осёкся тавернщик. — Ты же не построил ничего. У тебя ведь даже посуды нет.

Борис, который внимательно прислушивался к беседе, расцвёл и подскочил ближе.

— Конечно, конечно! — сказал он с улыбкой. — В этой деревне живут мои самые любимые клиенты! Сейчас закончу с Петром и подойду к вам.

Тем временем к Петру незаметно подошли двое мужиков. Встали у него за спиной, скрестив руки, и принялись ощупывать нас цепкими взглядами. Один постарше другой помоложе. Наверное, и зовут их как-нибудь из серии: Воробей и Клык…

Следом за ними поднялись и другие посетители.

— Пётр, у тебя проблемы нарисовались, помощь-то нужна?

Тавернщик явно был очень рад поддержке своих.

Ну, подождите, то ли еще будет. Знаю я, как люди быстро мнение меняют.

Пока что я рассматривал их, запоминая лица. Всегда полезно знать, кто тебе не друг, до того как он воткнёт нож в спину.

— Вы пока присядьте, подождите, — предложил Борис, явно пытаясь разрядить обстановку.

— Можем и присесть. Чем здесь угощают? — спросил Павел с невинной улыбкой. У того настроение было испаганено еще плотником, и он уже явно потешался.

Пётр перекосился, кивнул на меч Павла и процедил:

— А мы кого попало не обслуживаем, тем более с оружием. Работаем только для уважаемых клиентов, бандитов с большой дороги нам тут не надо.

Мужики за спиной Петра шевельнулись и сделали шаг вперёд.

— Что значит «кого попало»? — переспросил Павел, и улыбка его застыла.

— А то и значит, — запальчиво ответил Пётр, но без прежней бравады. Всё же Павел выглядел браво. Да и Николай был сильным воином. Местные должны были это знать.

Николай поглядел на Павла и едва заметно качнул головой. Мол, не надо начинать конфликт.

— Что ж, хорош постоялый двор, где отказывают в тарелке похлёбки, — хмыкнул плотник.

В этот момент дверь распахнулась, и в помещение ввалился мужчина. Остановился, держась рукой за стену, и обвёл зал мутным взглядом. Одежда незнакомца была в крови, местами разодрана и свисала лохмотьями. Лицо разбито, глаз заплыл.

— Эй! — воскликнул Пётр недовольно, тут же переключившись на нового посетителя. — Ты куда прёшь? Ты мне кровью тут всё заляпаешь! А ну пошёл вон, забулдыга! Отмойся для начала! — Он перевёл взгляд на Николая. — Еще одного с собой привели?

Он махнул ладонью, и вышибалы протиснулись мимо него, подхватили израненного незнакомца за предплечья и выволокли на улицу. Тот попытался вяло возражать, но голос его звучал тихо, да вышибалы и не прислушивались.

Николай вежливо, но не без иронии кивнул Петру. Затем повернулся к Борису и сказал:

— Ты как освободишься, приходи в таверну, обсудим заказ.

— Убийственное у вас гостеприимство, — хмыкнул Павел.

У меня список эпитетов был длиннее, но сейчас и правда не та ситуация. Если бы я полез, парня вроде меня поспешили бы поставить на место. И всё закончилось бы открытым конфликтом, которого Николай старательно избегал. Хотя я и сам склонялся к тому, что местным надо показать, где раков варить надо.

Мы вышли из тёмного зала на свежий воздух. Пётр проводил нас презрительным взглядом и, кажется, готов был плюнуть вслед.

— А ты прав, — произнёс Павел, — если сразу их не бить, и правда, всё веселее. Чудная здесь деревня.

Николай не ответил, он уже шагал в сторону того самого раненого, которого вышибалы швырнули на землю. Присел рядом с ним, покачал головой. Коснулся располосованной одежды, взглянул в лицо.

— Что с тобой случилось?

— Твари лесные порвали, — просипел раненный. — Коня сожрали, только потому и ушёл.

Глаза его закатились, голова безвольно опустилась щекой прямо в пыль. Лицо раненого мне казалось знакомым, и я пытался вспомнить, где я его мог видеть. Борода, седые виски, заломы морщин между бровей и на лбу. В голове мелькали лица, сливаясь в единый образ хмурого вояки или мастерового. Судя по кожаной куртке, мужчина был не из бедных. Но на поясе у