самых опасных Темных магов в истории, и этот факт сильно подчеркивался в последние месяцы.

Все было так, как сказал Люциус. Драко являлся охотничьим псом Волдеморта. Волшебник мог бы использовать Драко более эффективно, если бы не боялся, что тот узурпирует его власть.

— Почему ты не можешь путешествовать в одиночку? Тебя ограничивают как никого другого, — спросила она Драко в один из дней перед тем, как Северус был убит.

Он вздохнул и отвел взгляд.

— Темный Лорд начал получать сообщения о том, что я тайно посещаю дома Пожирателей Смерти и могущественных союзников. Он решил, что я пытаюсь заручиться поддержкой, чтобы свергнуть его. Теперь мой отъезд из Британии без его личного разрешения будет считаться изменой.

Я объездил всю Европу. Пожиратели Смерти и союзники с определенной... репутацией.

У нее перехватило горло.

— Все из-за того, что ты искал меня.

Он только кивнул.

Их попытки держаться друг за друга превратили их надежду на спасение в такой призрачный шанс, что Гермиона иногда задавалась вопросом, не воображает ли она его существование.

Нет, она могла спасти его, девушка была уверена, что существует способ сделать это, ей просто нужно было выяснить, какой именно. Гермиона никогда не могла просчитать ходы и потери. Даже когда у нее была окклюменция, девушка не могла оставаться равнодушной к использованию людей. И хотя цели у них с Драко были общими, методы их достижения всегда разнились.

Если она хочет спасти Драко, ей нужно стать более безжалостной. Такой же безжалостной, как и он.

Она снова погрузилась в свои мысли, расхаживая по комнате медленными кругами, пока не почувствовала почти неописуемое ощущение внизу живота. В некотором смысле это было не обычное, привычное ощущение, а скорее неясное чувство, что что-то произошло.

Шевеление.

Гермиона замерла и уставилась на свой живот. Между выступающими тазовыми костями образовалась небольшая выпуклость.

Иногда она почти забывала, что беременна. Этот факт казался слишком шокирующим, чтобы думать о нем в свете других насущных проблем, которые у нее оставались. Беременность по большей части была для нее медицинским диагнозом, который она должна учитывать, чем фактом будущего появления ребенка и ее материнства.

Гермиона никогда не планировала иметь детей. Когда она училась в школе, материнство было настолько далекой целью, что она даже не задумывалась об этом. Когда-нибудь, когда она закончит школу, обзаведется работой и найдет кого-нибудь, кого сочтет подходящим партнером.

Потом началась война, и рождение детей казалось Гермионе почти преступлением.

Джинни видела в Джеймсе свет надежды, для Гермионы же ребенок на войне был очень уязвимым; кем-то совершенно беспомощным, неспособным защитить себя от неисчислимой боли вокруг. Рождение такого существа было эгоизмом, не стоившим этих рисков.

Свадьба. Материнство.

Она перестала надеяться, что когда-нибудь получит это, много лет назад, когда начала тайно использовать все больше темной магии. Гермиона жестко подавила эту мысль, когда дала слово стать добровольным трофеем для Пожирателя Смерти. К тому времени, когда она превратилась в соучастницу военных преступлений и в конце концов вызвалась координировать их и управлять ими, все это осталось не более чем фантазией.

Гермиона именно это и имела в виду, когда рассказывала Драко о мире, в котором хотела бы жить, не ожидая, что станет частью этого мира.

Она понятия не имела, как быть матерью. Ни одно из решений, которые девушка принимала в своей жизни, не допускало мысли о детях. Она не была уверена, что желание иметь ребенка не было продиктовано ее отчаянным эгоизмом.

Бедная маленькая целительница, у которой нет никого, о ком можно позаботиться. Никто не нуждается в тебе, никто тебя не ищет. Ты не можешь выносить одиночество. Ты просто не знаешь, что с ним делать. Тебе нужно любить кого-то. Ты сделаешь все что угодно ради людей, которые позволят тебе любить их.

Ее челюсть задрожала, когда она посмотрела вниз.

Возможно, Драко был прав. Быть может, именно такой она и являлась. Гермиона всегда упрямо привязывалась к тем, кто, как ей казалось, мог в ней нуждаться. Возможно, она просто хотела оставить ребенка, чтобы не быть одинокой.

Девушка прижала пальцы к животу и несколько секунд стояла неподвижно, пока не почувствовала еще одно шевеление, быстрое, как сердцебиение, а затем все снова исчезло.

— Я позабочусь о тебе, — прошептала она. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать хорошей мамой. Есть зелье, которое я приготовлю, когда ты подрастешь. Тогда... тогда я смогу иногда выходить с тобой на улицу. Ты не будешь жить в клетке из-за меня. Когда ты вырастешь и захочешь уйти, я отпущу тебя, обещаю.

Дверная ручка резко дернулась, а затем замерла. Гермиона вздрогнула от неожиданности, а потом встала, прижав руки к груди, пока ее сердце колотилось, и уставилась на дверь.

Ничего не происходило.

Она ждала и ждала, но ее мир снова погрузился в тишину.

Она пересекла комнату на цыпочках и приложила ухо к двери.

Тишина.

Гермиона не слышала ни малейшего звука за дверью, но знала, что Драко защитил ее чарами.

Кто-то мог кричать с другой стороны, но она бы не услышала. Дверь больше не двигалась. Гермиона уперлась руками в дерево и напрягла слух.

Это мог быть Люциус.

Возможно, он не хотел ждать шесть месяцев, пока Драко снова женится, и надеялся, что, убив «грязнокровную шлюху», он ускорит процесс.

Гермиона нервно отступила от двери, сомневаясь. По тому, как скрипнула дверь, можно было решить, что на нее кто-то упал.

Она прикусила губу и отступила назад, прижавшись ухом к щели между дверью и косяком.

Она не должна.

Она не должна.

Драко сказал бы ей не делать этого.

Ее рука медленно обернулась вокруг ручки, и Гермиона повернула ту так тихо, как только могла, открывая дверь. Она выглянула наружу, и ее сердце остановилось.

Драко лежал лицом вниз на полу. Она распахнула дверь, быстро оглядела холл и, опустившись на колени, потащила его в свою комнату. Пинком захлопнув дверь, девушка перевернула его на спину и прижала пальцы к пульсу.

Драко был без сознания.

Его тело было ледяным. Он был в шоке. Его одежда была мокрой и пропахла гнилью. На его лице виднелись потемневшие серебристые пятна. Он все еще дышал. Гермиона проверила его глаза и обнаружила, что зрачки неравномерно расширены.

Она провела руками по его плечам и нежно коснулась лица.

— Драко? Драко… что с тобой случилось?

Она начала бормотать проклятия себе под нос. Гермиона яростно хотела вернуть свою магию. Наручники на ее запястьях стали горячими, когда девушка,