Гермиона попыталась подняться.

В нескольких метрах от нее на стуле сидел Люциус, держа в руке чашку чая.

— Ах, ну наконец-то.

Гермиона смотрела на него в немом ужасе, медленно осознавая, где она оказалась. Люциус перенес ее через все поместье в свою гостиную в Южном крыле.

Поставив чашку на блюдце, он склонился ближе, рассматривая Гермиону.

— У меня есть к тебе вопросы, Грязнокровка.

Гермиона отпрянула, и ее рука коснулась чего-то липкого на полу. Оторвав ладонь от каменных плит, девушка огляделась.

Пол был залит засохшей кровью.

В нескольких метрах от нее лежала ложка, которая перенесла ее сюда. Гермиона потянулась, собираясь схватить ее, но ложка растворилась в воздухе до того, как она успела коснуться той пальцами.

— Уже уходишь? После всех усилий, которые мне пришлось приложить, чтобы перенести тебя сюда? Ты оскорбляешь мое гостеприимство, Грязнокровка, — протянул Люциус, крутя в пальцах свою палочку.

Гермиона подняла взгляд на него, пытаясь выровнять дыхание. Ей нужно было оставаться спокойной и суметь потянуть время до прихода Драко.

Драко, твой отец схватил меня. Южное крыло.

Она сфокусировалась на этих мыслях.

— Ты знала, — Люциус подтянул манжеты рукавов, — что до тебя поразительно трудно добраться? Я оценил изобретательность своего сына. С тех пор, как я вернулся, в поместье стали происходить удивительные вещи. Оказавшись в Северном крыле, я начинаю ходить кругами, позабыв цель своего маршрута. В конце концов я возвращаюсь обратно в Главное крыло или вдруг вспоминаю о том, что у меня есть незаконченные дела. Или же неожиданно появляется Драко с просьбой помочь ему в решении какой-то проблемы.

Гермиона нервно облизнула губы, предпочитая промолчать.

— Ты заметила этот феномен? — спросил Люциус нараспев, небрежно держа палочку в своей руке.

— Я не покидаю свою комнату... в одиночку, — ответила она, избегая его взгляда. Поясницу тянуло, а низ живота пронзила острая боль. Ее горло сжалось, а плечи неприятно свело, но она заставила себя сесть прямо, стараясь не думать о боли.

— Да. Я заметил, — губы Люциуса скривились. — Тогда ты, должно быть, не в курсе, что мой сын был… — Он моргнул. — Он был ранен несколько дней назад.

Гермиона боялась вздохнуть.

Наклонив голову, Люциус вздернул бровь.

— Я некоторое время изучал твое досье. Юная целительница, которую поймали после того, как она сровняла Сассекс с землей.

Гермиона внутренне содрогнулась, пока Люциус продолжал:

— Я прибыл в Сассекс почти сразу после взрыва. Я видел, как тела доставали из-под развалин. Использование для создания бомб яда, который убил всех, кто не погиб от взрыва, оказалось занимательной идеей. Выпивая подобный яд, человек безболезненно умирал за несколько секунд. Но если яд попадал в легкие… все происходило гораздо медленнее и… болезненнее.

Гермиона сглотнула.

— Какой целитель может создать бомбу, способную лишить жизни больше тысячи человек всего за несколько минут?

Он наклонился вперед на стуле, так медленно скользя взглядом по телу Гермионы, что тот словно впечатывался в ее кожу.

— Должен ли я поверить в то, что юная грязнокровная целительница, настолько незначительная, что о ней не было никаких упоминаний, в одиночку смогла организовать одну из самых смертоносных атак за всю историю Магической войны?

Гермиона молчала и старалась сохранять спокойное лицо, пытаясь переварить услышанное. О ней должны были сохраниться несколько сотен, если не тысяч записей. Она ставила свою подпись на отчетах в пещере с пленниками. На докладах на Площади Гриммо. Она руководила разведывательной группой и тюрьмой Ордена после смерти Кингсли. Это все должно было остаться среди секретной документации Сопротивления.

Только если кто-то не уничтожил каким-то образом все записи о ней.

Люциус откинулся на спинку стула, заставив ее вынырнуть из мыслей.

— Это была не ты. Ты являлась всего лишь подставным лицом. Жертвой, которую были готовы принести ради спасения последнего оставшегося в живых члена Ордена.

Гермиона растерянно моргнула.

Она думала, что его подозрения вызвало исцеление Драко. Вместо этого Люциус решил, что она участвовала в заговоре. Девушка не отводила от него взгляда и пыталась решить, как ей стоит вести себя дальше.

Люциус смотрел на нее, прищурив глаза.

— Тебе известна личность единственного оставшегося в живых члена Ордена. Того, кто взорвал Сассекс и убил Надзирательницу.

Он снова склонился к ней, его серебристые глаза сверкнули.

Гермиона отвела взгляд.

— Я не помню. Я не помню ничего о последнем члене Ордена Феникса.

— Ах да, конечно… — Люциус несколько раз прицыкнул языком, и этот звук заставил Гермиону занервничать еще сильнее. — Утраченные воспоминания, которые делают тебя такой важной для Лорда.

Гермиона бросила быстрый взгляд на дверь.

— Мой сын вынужден терпеть восстановление твоей памяти. Он не хочет, чтобы что-то случилось с его маленькой грязнокровкой, ожидая, пока целители не скажут, что лезть в твое сознание безопасно. — Люциус вздохнул и снова откинулся на стуле. Его губы скривились: — Он молод и наивен. Он добился успеха в одной войне и теперь думает, что быть осторожным и тщательно следовать приказам — самый надежный путь к победе. Я участвовал в обеих Магических войнах. Победа может быть вырвана у тебя из-под носа в любой момент. А чувство триумфа — обращено в пепел в одно мгновение. Одна ошибка или просчет, и все может пойти прахом… — его голос затих. Он сидел, задумчиво крутя палочку в пальцах.

Повисла долгая пауза.

Гермиона подсчитывала, сколько времени ей понадобится, чтобы добраться до двери, когда предоставится возможность для побега.

— Ты кого-то ждешь? — его мурлыкающий голос внезапно послышался гораздо ближе. Пока она отвлеклась, Люциус успел подойти и теперь стоял в опасной близости от нее. В его взгляде читалась насмешка. — Возможно, моего сына?

Он опустился на колени рядом с ней.

— Думаешь, Драко придет и спасет тебя? — Он ухмыльнулся и обвел взглядом комнату. — Это место — особенное. Такая высокая концентрация магии влияет на силовое поле поместья. Сюда нельзя аппарировать, и, учитывая, как сложно было подобраться к тебе, я решил отплатить сыну той же монетой.

Он поднес руку к ее лицу и схватил за подбородок.

— Мне будет неприятно наблюдать, как его наказывают за то, что тебя покалечили.

Гермиона едва могла вздохнуть, когда Люциус склонился ближе. Его хватка стала крепче.

— Тебе бы не хотелось этого для него, верно? Думается мне, что ты привязалась к нему. Он водит тебя на прогулки, затем ты