Удар пришёлся на голову, и ее зрение слегка затуманилось. Она обмякла и пошевелила головой, пытаясь собраться с мыслями.

Гермиона почувствовала трепет в животе, ее горло сжалось, а плечи затряслись. Она прижала раненую руку к животу.

— Пожалуйста, Люциус. Вы не хотите этого делать.

Его пальцы вцепились в ее плечо, когда мужчина повернул ее лицом к себе. Его лицо было залито кровью, а на лбу краснели царапины там, где она чуть не выцарапала ему глаза.

Сможет ли она снова бежать? Был ли смысл пытаться?

Ее ноги внезапно подкосились, и Гермиона соскользнула на пол.

— Не делайте этого, Люциус, — сказала она. — Вам лучше не знать.

Люциус опустился на колени и откинул ее голову назад. Она посмотрела в его холодные серебристые глаза.

Они были такими же, как у Драко. Она не замечала этого раньше.

Люциус поднял бровь.

— Мне было приказано найти последнего члена Ордена, и я это сделаю. Это не та задача, которую мне позволительно проигнорировать.

Гермиона шокированно уставилась на Люциуса, в ее глазах мелькали размытые детали, которые казались недосягаемыми. Разгадка. Она изучала его лицо, ища в нем черты Драко. Их глаза были так похожи: в них плескалось одно и то же отчаяние.

Люциус был на грани.

Ее глаза расширились.

Волдеморт стремился к бессмертию. У него не было намерения оставлять после себя преемника. Он заботился о власти только до тех пор, пока контролировал ее.

Он скорее сожжет волшебный мир дотла, чем позволит кому-то еще править вместо себя.

— Он убьет Драко, если вы потерпите неудачу? — Гермиона почувствовала, как его пальцы почти незаметно дрогнули. — Пытки на прошлой неделе — это наказание не Драко, а ваше. Это вы его пытали?

Глаза Люциуса вспыхнули, прежде чем стать холоднее.

Когда Гермиона увидела это, она откинула голову назад и захлебнулась смехом. Конечно, она должна была догадаться, что они будут вести себя одинаково, когда лгут.

Девушка выдержала его взгляд и наклонилась вперед.

— Я и есть последний член Ордена. Самый последний, — сказала она через мгновение. — Все остальные исчезли. Я — все, что осталось.

Его глаза сузились.

— Я действительно взорвала Сассекс. — Она продолжала смотреть в его холодные глаза. — Гарри… Гарри погиб. Все погибли или были схвачены, и никто не мог меня остановить. Я знала алхимию и собрала эти бомбы. Яд, который вам так понравился, это мое изобретение. Кровь фестрала. Аконит. Яд аспида. Мышьяк. Рыба фугу. Размоченные корни болиголова. Шкура тритона. Его придумала я.

Она глубоко вздохнула.

— Хотя вы были правы… в последний год среди Пожирателей Смерти был шпион. А я — его связным.

В глазах Люциуса сверкнуло торжество. Гермионе захотелось плюнуть в него.

— Но вы не спасете Драко, когда узнаете правду. — Она разглядывала его окровавленное лицо, в ушах до сих пор стоял его смех в тот день, когда Рон умирал в муках. Она наклонилась ближе, ее голос упал до шепота. — Шпион, который убил Амбридж и уничтожил медальон, — это ваш сын.

Выражение лица Люциуса на мгновение стало пустым, прежде чем исказиться в яростной усмешке. Он схватил ее за горло, дернул вперед и швырнул обратно на прутья клетки.

— Мой сын никогда не вступил бы в союз с Орденом.

Гермиона задохнулась воздухом, но не оторвала от него взгляда.

— Он... ненавидит Волдеморта, — прохрипела она. — Он... всегда... ненавидел его. Как думаете, почему в этой гостиной стоит клетка? Волдеморт держал там вашу жену.

Люциус дернулся, как будто она ударила его.

— Ты лжешь!

Его хватка на ее горле усилилась, и Гермиона захрипела, пытаясь вдохнуть. Люциус с силой сжал пальцы, и кожа на ее лице натянулась от давления.

— Волдеморт… пытал ее... в этой комнате. Вот почему Драко принял Метку и убил… Дамблдора... — она с трудом выдавила из себя слова. Гермиона вцепилась в его руку, пытаясь вырваться. Ее легкие начали сжиматься и гореть.

— Думаешь, я тебе поверю? — Он отпустил ее горло, и девушка отчаянно хватала ртом воздух, втягивая его в свои горящие легкие, когда рухнула на клетку.

Его палочка дёрнулась в опасной близости от ее лица, и он зарычал:

— Легилименс!

Люциус не был хорошим легилиментом. Его магия для вторжения в разум оказалась слабой. Она походила на ковыряние в голове тупой палкой. Будь у Гермионы магия, он никогда не смог бы проникнуть в ее разум.

Но у нее не было магии.

Он ворвался внутрь.

Без всякой точности. Он просто рушил ее сознание своим, когда протискивался внутрь.

Он не фокусировался на отдельных воспоминаниях, просто пробирался дальше, пока не столкнулся с одним из них.

Драко…

Его пальцы скользили по ее спине, когда он целовал ее плечи и шею. Другой рукой он запутался в ее волосах, прижимая ее к себе так, что его обнаженная кожа прижалась к ее.

— Я люблю тебя, люблю тебя. Я всегда буду заботиться о тебе, — пробормотал он, прижимаясь к ее коже.

Гермиона попыталась отогнать воспоминания, но не смогла. Она чувствовала, как ее наручники начинают гореть вокруг запястий.

Драко подмял ее под себя, обжигая губами, в то время как его руки блуждали по ее телу. Она прижалась к нему и страстно поцеловала в ответ. Его властные руки скользили по ее телу, притягивая все ближе и ближе, пока она не оказалась прижатой к нему. Затем он поднялся и резким толчком вошёл в нее.

Она чувствовала ярость Люциуса.

Гермиона не знала, как показать ему правильные воспоминания. Она даже не была уверена, что понимает, где они находятся. Он разорвёт ее разум на части задолго до того, как найдет их сам.

Она смотрела в лицо Драко.

— Я нашла недостающую деталь для того, чтобы убрать твою Темную метку.

— Действительно?

— Слезы феникса. Если бы у меня был флакон со слезами феникса, я смогла бы ее удалить.

Она заставила себя сосредоточиться, несмотря на боль. Нарцисса. Она должна показать ему, что случилось с Нарциссой.

Нарцисса.

Нарцисса.

В поле зрения появился портрет Нарциссы.

— Она не хотела, чтобы он знал. Ты хоть представляешь, через что она прошла, чтобы Люциус никогда не узнал об этом? Побочный эффект от трёх доз зелья показался тебе тяжелым? Она принимала их больше десятка раз в день… только чтобы увидеться с ним. Драко умолял ее не делать этого.

Люциус перестал