отпрянул, выражение его лица изменилось.

Комната была очищена от большей части обломков и крови.

Гермиона медленно пересекла разделяющее их пространство и остановилась всего в нескольких футах от клетки. Голова продолжала болеть так сильно, что казалось, будто ее череп проломили. Девушка приняла несколько укрепляющих зелий, помогающих двигаться уверенно, но зрение все еще слегка затуманивалось.

Драко хотел позвать целителя, но она отказалась. Сначала следовало узнать, где находится последний ингредиент, чтобы разобраться с Меткой. Присутствие целителя могло осложнить их план.

Губы Люциуса изогнулись в жуткой улыбке, когда он поднял взгляд на них.

— Вы только посмотрите, мой любимый сын явился отправить меня в загробную жизнь в сопровождении своей грязнокровной шлюхи, нагло соблазнившей его.

— Люциус! — голос Нарциссы был резким.

Он заметно вздрогнул, словно от удара. Эмоции быстро промелькнули на его лице. Шок. Вина. Раскаяние.

Он снова посмотрел на портрет.

— Цисси…

Нарцисса растеряла прежнее самообладание. Она выглядела сломленной.

— Она — все, что у него есть, — сказала Нарцисса.

Выражение лица Люциуса исказилось от едва скрываемого неодобрения, но он неохотно кивнул в знак согласия, прежде чем снова поднять глаза.

Уголок рта Гермионы дернулся, и она подошла ближе, изучая его. Он был весь в порезах от взрыва, его щека была рассечена и кровь стекала вниз по челюсти и горлу. Рана на боку перестала кровоточить. Он испытывал гораздо большую физическую боль, чем показывал, но ничего опасного и смертельного в его повреждениях не было.

Она снова отступила.

— Откуда у вас слезы феникса?

Люциус пристально посмотрел на нее, поднимая бровь.

— Семья Малфоев живет в Англии почти тысячу лет. В пятнадцатом веке нам подарили флакон в обмен на... определенные услуги. Его можно использовать только в целях сохранения родословной. Флакон передавался от отца к сыну, когда рождался новый наследник.

— В самом деле? — голос Драко звучал холодно и скептически. — И у тебя все это время был флакон со слезами феникса, о котором ты никогда не упоминал даже в записях?

Выражение лица Люциуса стало надменным.

— Он используется только для сохранения линии рода. У тебя разве есть наследник, Драко? Не думаю, — его тон был злобным и полным насмешки. — Флакон находится в сундуке, в котором также хранится кровь всего поколения Малфоев. Будь у тебя наследник, его кровь добавили бы туда при рождении, и с того момента и до тех пор, пока ты не умрешь, только ты, его отец, мог бы открыть сундук. Когда у него родился бы сын, сундук перешёл бы к нему.

Драко посмотрел на портрет.

— Ты... знала об этом, мама?

Нарцисса покачала головой, и плечи Драко опустились, будто он был готов к ее ответу. Он сглотнул и резко кивнул.

— Где он? В хранилище Гринготтса?

— В данный момент в моей комнате, — мягко сказал Люциус. Он небрежно облокотился о прутья клетки.

Драко моргнул.

— Все это время в поместье хранился флакон со слезами феникса?

— Конечно же, нет, — ответил Люциус, закатывая глаза. — Он предназначен для сохранения родословной. Я держу его при себе.

Драко несколько секунд смотрел на Люциуса.

— Что ты хочешь за него? Каковы твои условия?

Люциус издал низкий, нескончаемый смех, продолжавшийся так долго, что Гермионе захотелось ударить его. Он склонил голову под неестественным углом, так что волосы упали ему на глаза.

— Почему, Драко? Почему ты думаешь, что я потребую что-то взамен, чтобы спасти собственного сына?

Драко фыркнул.

Что-то мелькнуло в глазах Люциуса, и он выпрямился.

— Я спасу тебя, потому что ты мой сын и наследник, не требуя от тебя ничего.

Люциус отвел взгляд от сына.

— Чего вы хотите от меня? — спросила Гермиона.

Люциус поднял бровь.

— Десять минут. Наедине.

— Об этом не может быть и речи, — холодно ответил Драко.

Люциус закатил глаза и помахал скованным запястьем.

— И какую пользу я извлеку, причинив ей вред?

— А разве в мире существует польза, которую ты когда-либо не извлекал? — Лицо Драко приняло дикое выражение, когда он с усмешкой посмотрел на отца. — Я не оставлю ее наедине с тобой. Уж лучше умереть.

Люциус дернулся.

Гермиона положила руку ему на плечо.

— Со мной все будет в порядке, Драко.

Она не до конца верила в свои слова, но ей было уже все равно. Гермиона была готова рискнуть всем, лишь бы заполучить слезы феникса.

— Грейнджер...

Она взяла его за руку и посмотрела в глаза.

— Всего десять минут.

Драко не двигался. Его взгляд был полон сомнений.

Она сжала его руку.

— Пожалуйста, Драко. Ты сказал, что позволишь мне спасти тебя.

Он изучал ее с настороженным выражением лица. Его серебристые глаза были подобны зеркалам, и Гермиона могла видеть в них свое отражение. Ее взгляд и красная одежда. Она выглядела бледнее, чем думала.

— Пожалуйста, Драко...

Он неохотно кивнул.

— Я буду за дверью.

Прежде чем уйти, он подошел к отцу и начал рыться в его мантии, конфисковывая несколько видов оружия и различные предметы, которые Гермиона не смогла идентифицировать.

У Люциуса оказались три дополнительных волшебных палочки, спрятанных в одежде, и целый набор инструментов для пыток, уменьшенный до размера бумажника. Драко несколько раз произносил заклинания обнаружения и, казалось, каждый раз находил что-то новое.

— Я даже не в состоянии воспользоваться своими руками, не понимаю, как ты предполагаешь, что я убью ее, — угрюмо сказал Люциус, когда Драко извлекал последнюю палочку.

Драко просто молча спрятал все в свои карманы с усмешкой, а затем бросил небрежное Тергео на Люциуса.

Тот прошипел, когда кровь резко исчезла с его лица.

Драко на мгновение уставился на отца.

— Десять минут. Я подожгу портрет матери у тебя на глазах, если ты попытаешься хотя бы прикоснуться к Гермионе.

Холодная ярость сверкнула в глазах Люциуса, и Драко ушел.

Гермиона и Люциус пристально смотрели друг на друга.

Он ничего не говорил, просто изучал ее. Его серебристые глаза были полны решимости, словно он пытался понять, кто стоял перед ним.

Через минуту Гермиона заговорила:

— Если вы хотите заставить меня пообещать, что я брошу его и исчезну, как только он окажется в безопасности, мой ответ — нет.

Он моргнул и наклонился вперед.

— Что ты собираешься делать с моим сыном?

Она пристально посмотрела на него.

— Я намерена спасти его.

Глаза Люциуса сузились.

— И что